Невольная связь

Полностью обнаженная, женщина пробудила в Глебе похоть В Карине его все устраивало. Она удовлетворял его полностью, исполняла любые желания."

"– Духи смени. Приторные, – мотнул головой Глеб и прищурился, когда Карина, встав на цыпочки, собралась его поцеловать. Нет, Широков не переваривал подобные нежности. Не для него они.

Мужчина резко и недвусмысленно развернул любовницу так, что она стояла к нему спиной. Глеб расстегнул ремень, ширинку, вынул презерватив из ящика стола.

Карина призывно выпятила попку и прогнулась.

И вдруг глаза зацепились за фото, брошенное Тумановым. Карточка так и лежала посреди стола.

На миг Глеб замер. Он всматривался в темные смоляные волосы ниже талии. Правильные черты лица. Чуть припухлые розовые губы, изогнутые в нежной улыбке. Ямочка на правой щеке. Родинка на подбородке. И глаза... Ярко-зеленые, будто смотрели прямо на Глеба.

Мужчина на рефлексах двигался, подгоняемый стонами любовницы. Но думал он совершенно о другой женщине.

И кончил, тараня Карину, которая стонала, уткнувшись лицом в край стола.

Выдохнув, Широков отстранился. Привел одежду в порядок и вновь сел в кресло.

– Глебушка…, – начала Карина, однако Глеб предостерегающе прищурился, и проститутка исправилась: – Глеб, ты сегодня просто на высоте. Нет, ты, разумеется, всегда идеален, но сегодня…

– До завтра, Карина, – жестко оборвал Широков и вынул сигарету из пачки, лежавшей на столе, рядом с фото.

Он заметил, как женщина метнула взгляд к яркой картинке, но под тяжелым взором. Широкова, отвернулась. Надев платье, любовница покинула кабинет Глеба. А мужчина взял в руку фото Тумановой.

Скорее всего, охрана уже привезла девушку в особняк. Значит, пора навестить новую собственность Глеба Широкова.

***

– Я не понимаю твоих слов, отец!

– Просто собери самое необходимое.

– Куда?

– Узнаешь. Сабина, сделай так, как велят, – уже громче и злее произнес он.

– Никуда я не поеду! Это и мой дом! – повысила голос, а отец скривился.

– Твоего дома больше нет, Сабина! Я его продал! Жить тебе негде! Собирайся! – заорал родитель, а я вздрогнула, но решила стоять на своем.

– Я! Никуда! Не! Поеду! – и топнула ногой.

Я чувствовала, как внутри просыпается ярость и злость.