Невольная связь

– Ненавижу вас! – прошипела Сабина, дернувшись.

Широков заулыбался. Его пальцы стремительно становились влажными. А он очень медленно и осторожно продолжал двигать ими, изучая тело маленькой лживой ведьмы.

– Твое право. Однако твое тело хочет меня, Сабина, – пробормотал Глеб и шевельнул пальцами, лаская девчонку изнутри.

– Вы самое настоящее чудовище! – продолжала шипеть Сабина.

А Глеб усилил давление на стеночки лона, размазывал влагу по нежным складкам, гладил твердый бугорок настолько осторожно, насколько вообще был способен это делать.

Широков коварно усмехнулся, чувствуя, как Сабина вздрагивает в такт легким ударам его пальца о клитор. Как неосознанно едва ощутимо двигает бедрами навстречу Глебу.

– Верно, девочка, – пробормотал Глеб, склонившись к ее лицу так, чтобы она видела его глаза, и замер, а вот его пальцы продолжали откровенные ласки. – Не забывай об этом. И больше не смей мне врать. Никогда!

Он видел, как меняются ее глаза. Видел в них слезы.

Захныкав, Сабина шире развела бедра. А пальцами вцепилась в его запястье, вонзила острые коготки ему под кожу.

Глеб и сам дышал тяжело, через раз. Но не отступил от задуманного. Заставил ведьму кончить от его рук.

А после вернулся на свою половину кровати. Член пульсировал и требовал трахнуть девчонку. Требовал разрядки. Однако Широков лишь прикрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание.

Черт! Какая же охренительная она наощупь там.

Завтра. Он получит свое завтра. Глеб это четко знал.

– По своей воле я не сдамся, – прошептала Сабина, всхлипнув.

Глеб хмыкнул. Взгляд задержался на все еще влажных пальцах. Пришлось сжать руку в кулак, потому что Широкову вдруг захотелось того, что он прежде никогда не делал. Облизать их и попробовать терпкий вкус Сабины.

Твою мать! Он, кажется, сходит с ума! Все же зря не обратился к врачу после удара вазой по голове.

– Посмотрим, – ответил Глеб, вынул ключ из кармана и швырнул в темноту на случай, если девчонка вновь решится на пакость. А после закрыл глаза.

Глава 5

Я проснулась под утро, когда за окном только занимался рассвет. И села в постели.

Рука тут же дернулась обратно к подушке. А я ощутила унижение и дикую злость.