Невинная для палача

– Расслабься. Я не буду напирать. Пока сама не попросишь.

– Никогда.

Вспыхиваю, чувствуя, что не настолько уверенна в собственных словах. Просто Валид… Делает со мной что-то. Находит тайные кнопочки, о которых я не знала.

Вот Палач трогает – и всё.

Меня отключает.

Разбивает крупной дрожью смешанной с возбуждением.

Его близость будоражит, ласка – взрывами отзывается внутри. Валид именно что напирает. Но как-то особенно неспешно, давая мне желанную передышку.

Сжимаюсь вокруг его пальцев, тело приятно подрагивает.

Искушение обвивает лозой, соединяет с Валидом. Не оторваться от него никак. И не хочется. Перед глазами пелена желания, и я подаюсь ей.

Сдаюсь.

Черт!

Окончательно теряюсь в ощущениях, будто проваливаюсь под тонкий лед. Только вместо ледяной воды – кипящая лава.

Кусаю губу сильнее. Свою? Валида? Ничего уже не понимаю. Лишь хочу заглушить звуки, чтобы этот бандит не слышал, насколько мне сейчас хорошо.

Вот только Палач не слушает чужих желаний. Он двигает пальцами настойчивее, долбит меня ими. Заставляет стоны один за другим срываться с губ.

Литься песней моего греха.

Во рту пересыхает, а в крови взрываются маленькие пузырьки наслаждения. Словно шампанское разливается, заставляя меня пьянеть.

Подсаживаться на близость, от которой крышу сносит.

– Нет, – прошу, чувствуя усилившееся давление. – Ещё один палец я не смогу. Слишком!

– Да харэ уже, – нетерпеливо прикрикивает, а после сминает мои губы в наказание.

Третьим пальцем мужчина просто дразнит, касаясь моей дырочки. Заставляет сжиматься сильнее в предвкушении. А после обрушивается интенсивной лаской на мой клитор.

Потирает, губами пьет мои вскрики. До предела доводит, словно хочет убить меня. Чувствует каждую реакцию на это безумие.

Всё темнеет, в ушах набатом выстукивает сердце, работающее на пределе.

Расслабляюсь.

Получаю удовольствие.

Как положено хорошей заложнице – во всём слушаюсь Палача.

И это окупается. Такой наградой возвращается, что я голос срываю. Рассыпаюсь на миллионы осколков, пока оргазм подчиняет меня себе.

Долгий, сильный.

Меня будто больше не существует.

Есть только полная беспросветная блажь. Которая белым туманом окутывает, греет.