Невинная для палача

Не знаю, куда деть руки, на что перевести взгляд. Будто саму себя теряю в это мгновение. В секунду, когда чужие пальцы зарываются в мои волосы – всё остальное меркнет."

"– Знаешь? – Валид напоминает, что ждет ответа. – Или мне рассказать?

– Палач это тот, кто убивает заключенного.

– Как скупо, Александра, – мужчина качает головой. – Ты же умненькая девочка, должна знать больше.

– Палач казнил или наказывал провинившихся. Исполнял приговор, который вынесли до этого. Он сам не решал. Только кто был судьей для того насильника, а?

– Не я.

Я непонимающе смотрю на мужчину, а тот пользуется возможностью. Прижимается к моим губам в коротком поцелуе. После касается подбородка, шеи. Сильнее натягивает мои волосы, я запрокидываю голову.

Этот как рефлекс, новообретенная привычка. Подставляться, понимать его приказы просто по движениям.

Свободной рукой Палач удерживает меня, не позволяя снова уйти под воду. Мокрая ткань липнет к телу, кажется, обнажает сильнее, чем если бы я сейчас была совершенно голой.

Пусть близость мужчины не вызывает отторжения внутри, но и расслабиться я не могу.

Если Валид выбрал этот разговор в качестве прелюдии, то у него чертовски извращенные вкусы. Потому что вместо возбуждения я чувствую только страх.

Мужчина так легко признается в своих преступлениях, ни капли не раскаивается. Неужели он ждёт, что такое объяснение сделает всё проще для меня?

Ни за что!

– Я Палач, маленькая. Каратель, если хочется. Но я не трогаю тех, кто этого не заслужил.

– О, так теперь ты борец с преступностью? За справедливость сражаешься?

– Ты знаешь, кого на зоне ненавидят сильнее всего? Крыс, стукачей. Тех, кто законы не уважает. Наши законы. Можно работать по-разному. У некоторых вообще принципов нет, у других – целый свод правил.

– Я так понимаю, они эти правила нарушили?

– Говорю же – умненькая, – хмыкает, губами прижимается к моему уху. – Ты можешь работать с теми, кто беспринципный и без тормозов.

Я встряхиваю головой, мокрые пряди липнут к лицу. Оправдания Палача не делают ситуацию лучше! Пусть те люди не были святыми, но… Любая жизнь священна.

Даже этого дикаря, который ладонями сминает мою попку.

Отворачиваюсь, не позволяя снова поцеловать.