Невинная для палача

Валид делает всё резко, словно на разрыв. Сжимает мои плечи, разворачивая к себе. Лопатками вжимаюсь в дверь. Смотрю на голый торс мужчины, фиксирую взгляд на кожаном ремне.

Я ведь видела мужчину почти что полностью обнаженным. Но это всё равно смущает. Невозможно привыкнуть. Заставляю себя прикоснуться к его груди. Провести по напряженным мышцам, которые сталью наливаются под моей ладошкой.

Я не знаю, что творю. Пытаюсь придумать, как выпутаться из ситуации, в которую загнала себя сама. Пальцами цепляю шлевки джинсов, а после тяну мужчину на себя.

– Ты сказал порадовать, – произношу, едва дыша. – Поцелуй подойдёт?

– Нихуя, малышка. Прокатит только ебля.

– Но… Мы можем договориться?

Я пытаюсь не спорить, а нежностью усмирить этого великана. Глажу его плечи, губами прикасаюсь к подбородку. Щетина колется, но я продолжаю. Пальцами зарываюсь в жесткие волосы мужчины, перебираю их на затылке.

Боюсь посмотреть. Палач – позволяет мне эту игру.

Облизываю пересохшие губы, слышу рваный мужской вдох. Его ладони сжимаю мою попку, вдавливают пальцы до синяков. Но я не спорю, потираюсь о его тело.

Чувствую себя донельзя развратной. Даже такая обычная ласка для меня кажется вершиной похоти.

– Пожалуйста, – коротко прижимаясь к губам мужчины. Целую быстро, но и этого достаточно, чтобы обжечь внутренности. – Я больше так не буду.

– А больше и не надо, пташка. Долеталась. Ты заслужила наказание. Иначе нихуя работать не будет. И начнешь наглеть.

– Не начну!

Я отрывисто обещаю, поглаживая его шею, руки. Пытаюсь найти ту волшебную кнопку, которая вернёт мне благосклонность Валида. Хотя бы на время, на одну ночь.

– Уже пиздец наглая, – рычит, наматывая мои волосы на кулак. Тянет, пока в затылке не начинает покалывать. – Я тебе, бляха, что сказал сделать? Выбрать, куда тебя выебать. Нехрен со мной тут торговаться.

– Валид, я правда послушной буду! Это глупость.

– Моя? – склоняет лицо над моим. Он в бешенстве, а я запоминаю то, как его глаза горят в эту секунду. – Как это?

– Я когда голодная – я дичь творю. А ты меня не кормил. Почти как голодный обморок, только голодное безумие.

– Накормить тебя, сладкая? Легко.

Только ухмылка Валида подсказывает, что кормить меня не едой будут.