Невинная для палача

Я двигаюсь к мужчине, оставаясь как можно ближе к полу. Спиной облокачиваюсь на прогретое дерево, подтягиваю колени к себе.

Валид в опасной близости, опущенная вниз рука почти задевает мою голень. Мужчина кулаком подпирает голову, рассматривает меня. Не насмотрелся ещё?

Могу фото подарить.

– Давай, детка, игру нашу продолжим, – предлагает. – Вопрос или желание. А если не выполняешь – снимаешь что-то с себя.

– Но я в одной простыне!

– В этом и суть. Зато стимул вести себя хорошо.

– Угу. А вам я могу задавать вопросы?

– Можешь.

– Когда вы меня отпустите?

Не сомневаюсь. Спрашиваю то, что волнует больше всего. Валид ни секунды не берет на раздумья. Отвечает сразу:

– Никогда.

Кто придумал, что горькая правда лучше сладкой лжи – чертов обманщик! Потому что я хотела знать другое! Я ждала точных сроков, но при этом не готова к такому ответу.

Как это…

Пальцы мужчины обхватывают мою лодыжку, но словно вокруг горла сжимаются. Душат, не позволяя ничего сказать.

– Бля, точной зайка. Такая же пугливая, – пальцем поглаживает косточку. – Шуток вообще не понимаешь.

– Знаете что?! Если бы вас похитили и угрожали… Что-то с вами сделать! Вряд ли бы вам было весело.

– Во-первых, весело не было бы этим долбоебам. Во-вторых, меня бы не похитили. Мозгов достаточно. И у остальных, чтобы не рисковать. И у меня, чтобы не попасться.

Нервный смешок вылетает из груди, не успеваю остановиться.

– Просто… – тяну, сражаясь с собственной трусостью. – Вы же попались. Мой… Вас посадили, нашли на вас управу. Так что про мозги…

– Дерзи аккуратно, Александра. Пока это забавно. Переступишь грань – будет хуево. Понимаешь?

– Да, – киваю, облизывая пересохшие губы. – Извини.

– И про отца умалчивать необязательно. Я ведь и так знаю, что именно твой папаша меня засадил. О том насколько честно – ещё вопрос.

Что значит нечестно?! Мой отец один из самых уважаемых людей в городе. Им восхищаются потому, что он довёл до суда много дел, которые до него лежали нераскрытыми.

Сколько я себя помню, папа очень старался. Засиживался за документами допоздна. Мог посадить меня к себе на колени, запретив смотреть на фото, читал, делал пометки.

Он свою должность заслужил часами внеурочной работы, кровью, потерянными выходными.