Неоконченный портрет

— Эти дела взаимно не исключают друг друга, — прошептал он ей на ухо.

Не успела она опомниться, как они уже оказались на кожаном диване. Опираясь на локоть, Лоренс смотрел на нее, в его глазах играло любопытство.

— Когда же ты покоришься мне, Эшли? Неужели из-за твоей гордости мы потеряем поллета? — Он провел длинным пальцем по волнистой линии губ.

Эшли не утерпела и куснула нежную мякоть.

— Немножко людоедства — это очень мило. Может, еще?

— Иди к черту, не серди меня! Я и так злая.

— Ну зачем такие слова? — Его рука нырнула в глубокий вырез ее простой блузки и начала неумолимо продвигаться к желанной цели.

Цель была достигнута, и тело Эшли пронзила горячая молния.

— Лоренс, ну как тебе втолковать, что мне это безразлично? — застонала она, отчаянно сопротивляясь зову желания.

Он не переставая поглаживал ее сосок, пока тот не выступил навстречу его пальцам. От его низкого грудного смеха по ее телу пробежала легкая дрожь.

— Это делается не только словами, милая. Ты все время говоришь «нет», но твое поведение доказывает обратное.

— Это ничего не значит, это просто… э… непроизвольная физическая реакция, — прошептала она, безнадежно пытаясь убедить в этом и себя, и его.

— Ты еще говоришь о непроизвольных физических реакциях, — проворковал он, уложив ее поудобнее на подушки и прижав своим телом, потом наклонился к ее ноге, еще касающейся пола, поднял ее на диван, не спеша лаская бархатистое бедро.

Она понимала, и совсем не чуточку, что творится в его теле, и это полностью заглушало увещевания ее мозга. Нащупав пуговицы шелковой рубашки, она расстегнула ее, просунула руку в гущу жестких волосков на груди и восхищенно вздохнула. И тут почувствовала, что его тело больше не придавливает ее. Он опирался на одну руку, но вдруг локоть поехал по скользкому дивану, и Лоренс пробормотал что-то, похожее на проклятье.

— Черт бы побрал этот диван, его купили не для этого, но, боюсь, до спальни мы не доберемся. С другой стороны…

Снова ощутив на себе всю массу его крупного тела, Эшли слегка было дернулась, но сразу же передумала: сопротивляться такой туше немыслимо. Она лишь слабо пролепетала:

— Ты не пушинка, учти.

Наконец он пристроил на диване левую руку и, неровно дыша, успокоил ее.

— Ничего, ты выдержишь. Мне всегда были по вкусу пылкие девчонки.