Ненужная истинная дракона. Хозяйка Солнечного поместья

Его отец был настоящим прохиндеем! Как уж он ловко дурил постояльцев и посетителей!

Она очень неодобрительно качает головой и откладывает ложку в сторону, а потом подходит ко мне и садится за стол напротив.

Память Адалии плохо помогает. Деда она не помнила. Так, какие-то смутные, обрывочные картинки, не больше. Он умер давно, Адалия еще ребенком была.

— Зато вот отец твой… Хоть и сложнее трактиром управлять честной рукой было, но он прекрасно справлялся, и посетителей было очень много, — с улыбкой рассказывает Лира.

— Но как это все относится к этому поместью?

— Очень просто, — пожимает плечами тетушка Ли. — Однажды он в каком-то переулке нашел раненого мужчину. Тот был явно аристократом, но, похоже, знатно кому-то дорогу перешел. Просил не обращаться к лекарям. Сказал, что тогда точно не жить ему. Отец твой тогда этого мужика ко мне притащил, и мы его выходили. Честно говоря, думали к богам отправится, но нет.

Адалия ничего не знала об этом случае. Мала еще была, наверное, да и оберегал ее отец. Хотя честно, я испытываю к нему изрядную долю уважения: не все согласились бы спасать незнакомого человека, да еще и с криминальным ранением.

— Это был предыдущий владелец поместья? — логично предполагаю я.

— Да, милая, — кивает Лира. — Аристократ этот рассказал нам занимательную историю о том, что есть среди реки остров чудесный. Да только давно там не живет никто, не принимает остров ни его экономок, ни старост.

— А у него эта земля откуда?

—  Мы больно-то не расспрашивали, но мельком говорил тот болезный, что ему по наследству от давнего предка перешло. А предок этот с первым хозяином, каким-то полубезумным стариком-отшельником, дружил, ну тот ему и оставил в дар.

Отшельник? То есть сам хранитель? Наверное, после долгих лет в одиночестве на острове он действительно мог казаться безумным.

— И завет у него был.

То, что хранитель мог наколдовать что угодно, я как раз охотно верю: все же место необычное, почти сакральное. Да и то, почему герцог соседний оставался с носом долгие годы, тоже становится ясно.