Ненужная истинная дракона. Хозяйка Солнечного поместья

— Южные ворота сегодня злой дракон проверяет, — предупреждает меня зверек. — Кстати, я Честер. Но я разрешаю тебе называть меня Чес.

— Ох, какая честь, — фыркаю я.

Еще дракона мне не хватало. Если ориентировка на меня разошлась действительно по всем стражникам (а мачеха, да еще и вместе с нотариусом, может это устроить: начальник охраны — ее братец по матери), то поймают меня, моргнуть глазом не успею. Он-то как раз меня видел во всей красе.

— Эй, ты! — несется мне вслед, я машинально приостанавливаюсь и оглядываюсь, выдавая себя.

Так, где мой самосвал удачи?! Верните мне его!

Бросаюсь наутек, петляя между людьми и повозками. Ну надо было так проколоться?

Умудряюсь немного оторваться от преследователей в каком-то из проулков, где никого нет, только телега с равнодушно фыркающей лошадью.

Прячусь за телегой и как могу быстро меняю плащ. Насколько мне подсказывает память Адалии, до южных ворот тут рукой подать. Добежать успею, а вот что там делать — уже другой вопрос.

Слышу топот сапог по брусчатке и мужские голоса. Близко уже. Тот плащ, что сняла, вешаю на балку так, чтобы было видно, как он качается под порывами ветра. Отвлечет охрану на время. Сама же быстрым шагом покидаю проулок. Где-то сзади доносятся крики: ""Там! Лови ее"", а потом с небольшой задержкой ругань. Похоже, поняли, как обманулись.

Выхожу на улицу, которая ведет прямиком к воротам. А плана у меня по-прежнему нет.

— Там слева будет стоять черная закрытая карета, — внезапно говорит мышонок.

— Если все выгорит, куплю тебе сыра, — шепчу я в ответ и делаю так, как он сказал.

— Лучше корочку свежего хлеба…

— Да хоть с маслом.

Кучер, высокий, сухопарый дядька с равнодушным лицом, ничего лишнего не спрашивает, помогает взобраться в высокий экипаж и закрывает за мной дверцу.

Окна совсем крошечные, с плотными шторами. И это просто отлично.

Почти сразу слышится щелчок поводьев, и карета трогается с места.

Получится или не получится? Нервно мну руками платье и, кажется, почти не дышу.

— Досмотр, — слышится снаружи грубый голос, когда карета приостанавливается.