(Не) замужем (СИ)

Но мы ведь здесь ненадолго, так к чему меблировка?"

"К тому же, прежде чем покупать детям что-то настолько дорогое, неплохо бы спросить у матери. Ну это так, в порядке бреда.

– Тебе деньги девать некуда? – продолжаю возмущаться.

Однако мое восклицание лишь еще больше оскорбляет Рафаэля.

Он хмурит брови и спрашивает:

– Почему я не могу покупать необходимое твоим дочкам? Хочу напомнить, одна из них моя!

– Вот ей бы и покупал, – развожу руками.

– А остальные что? Должны быть как сбоку припеку? Они же дети! Тем более девочки, как я могу их обделять?

Рафаэль говорит это с доброй долей праведного гнева.

Неожиданно это меня очень трогает.

Надо же, как бывает. Родному отцу плевать с высокой колокольни, как и где спят девочки. А вот Рафу, похоже, есть дело.

Хотя мне все равно непонятно, какой в этом всем смысл. Уже скоро будет заседание суда о разводе. А потом мы с девчонками съедем к себе.

Впрочем, у состоятельных людей свои причуды.

А то, что у Рафаэля полно причуд, – это даже не вопрос.

– Хорошо, хочешь обставить для девочек комнату, ради бога, – машу рукой. – Но раз ты такой богатый, чтобы одаривать гостей дорогущей мебелью, мне где прикажешь спать? Мне-то ты кровать не купил. Почему? Я, между прочим, тоже женского пола.

В этот момент замечаю, как у Рафаэля слегка перекашивает лицо.

– Женщина, а чем тебя не устраивает моя кровать? Она, между прочим, с ортопедическим матрацем и подходящих размеров. Твое место там.

Я стою, смотрю на Рафаэля, хлопаю ресницами как последняя дурочка. Понять не могу, это он всерьез про предложение спать в его кровати или у него такой элитный юмор?

Впрочем, для шуток у него слишком серьезное лицо.

Давидян сводит брови у переносицы, буравит меня взглядом.

Я судорожно закашливаюсь, спрашиваю хриплым голосом:

– С чего ты решил, что я буду с тобой спать?

Он выглядит искренне удивленным, даже морщит лоб.

– Тебе что, вчера не понравилось? – интересуется он. – Я так понял, все прошло хорошо…

Закусываю губу, на миг мыслями возвращаясь в то безумство, которое между нами творилось. И стыдно, и сладко вспомнить.