(Не)пара

Как твои дела? — мы проходим в комнату, и мама Егора тут же обращает внимание на букет, хитро улыбаясь. — Красивые.

— Да, очень.

Какова вероятность, что она в курсе, от кого эти цветы? Судя по улыбке, стопроцентная. Смущаюсь и чувствую, как щеки заливает краской, неловкость восьмидесятого уровня.

— Надо будет сказать поставщикам спасибо. Цветы до сих пор как только срезанные.

— Извините?

— Это я собирала букет, — она улыбается. — У меня свой цветочный, я тебе рассказывала.

Господи… Точно. Она ведь говорила мне, что у нее два магазина.

— Ну, тогда спасибо вам за букет, — боже, эта неловкость… Она когда-нибудь сведёт меня с ума, правда. С ней всегда было просто и спокойно, но сегодняшний день убивает. Вот Колосов… Все портит.

— Это не мне спасибо, а Егору.

Если я сейчас скажу ей, что кремовые розы люблю больше всего, то она начнет улыбаться ещё хитрее.

— Да, они очень красивые, — достаю материалы, обрабатываю руки и думаю, как бы скрасить нагнетающую тишину, но Светлана Сергеевна, кажется, совершенно не смущается. Конечно, она же не знает, в каких отношениях я состою с её сыном. Наверняка думает, что мы дружим, а он за мной просто ухаживает. Как сказать ей, что на самом деле я не верю ему, потому что он дикий бабник, но использую в корыстных целях, чтобы отвадить от себя бывшего?

Блин.

— Когда Егор был маленький, он постоянно приносил домой цветы. Правда потом ко мне приходили ругаться соседи… Он обрывал соседские клумбы, представляешь? Его ругали, а он все равно воровал. Приносил, улыбался и говорил: «Мама, это чтобы ты не грустила!»

Господи… Это слишком мило. Представляю мелкого Егора, бегущего к маме с ворованными цветами, и улыбка на лице появляется сама собой.

— У вас хороший сын.

Вот я… Сама себе могилу. Собственными руками. Без лопаты даже, а прямо ногтями землю рою.

— Он не только сын хороший, а вообще как человек неплохой. Дурак, конечно, безответственный, этого не отнять, — смеюсь, не отвлекаясь от работы. Что-что, а тут Светлана Сергеевна точно права. Мама-то врать не станет. — Они, спортсмены, все такие.

— Такие? — уточняю, потому что моё обозначение хоккеистов ей вряд ли понравится.