(Не)пара

Или не хочу?

На самом деле, я и правда даже не пытаюсь, просто целую в ответ, встав на носочки и обняв Тёму за шею. Он целуется как чёртов бог, а в моей практике таких искусных поцелуев ещё никогда не было, и не ответить было бы просто кощунством.

Внизу живота стремительно теплеет и меня это дико пугает, но я, чёрт возьми, не прекращаю целовать Савельева. Этот спектакль для препода затянулся уж слишком, мне кажется, но Артём тоже не спешит прерываться. Сама не ведаю, что творю, но прижимаюсь ещё ближе к парню, чувствуя, как он отрывает меня от пола.

Господи, что я делаю… Это же Савельев. Бесячий придурок-хоккеист, который постоянно несёт какую-то чепуху, пользуется девчонками и строит из себя невесть что. Тёма, из-за которого я повредила руку и теперь сижу на таблетках, чтобы не скулить от боли. Артём, которого… Которого я целую, чёрт возьми.

— Держись крепче, — шепчет, на секунду разорвав поцелуй, и тут же поднимает меня, а я машинально обнимаю торс ногами, как будто всю жизнь так и висела на нём.

Что происходит — не соображаю, просто продолжаю целовать, и всё. Вся злость, что копилась внутри на этого придурка, вылилась в страсть, пока он нес меня на руках в раздевалку, не обращая внимания на гул студентов и возмущения Леонидыча.

Это просто какое-то сумасшествие, у нас обоих поехала крыша, не меньше! И если Тёме так поцеловаться и потрахаться с первой встречной нормально, то я, вообще-то, стараюсь подобные вещи не практиковать. А тут Савельев весь такой деловой, так целуется круто, что я просто теряю голову.

Он заносит меня в раздевалку, прижимает к стене и начинает целовать шею, чуть прикусывая кожу. С губ срывается стон, я успеваю подумать, что пожалею об этом, но поднимаю руки и зарываюсь пальцами в отросшие на затылке волосы Савельева, вдруг вскрикнув от боли в руке…

— Чёрт!"

"— Что такое? — мама залетает в комнату, пока я не понимаю, где сон, а где реальность. Рука болит неистово, кажется, я треснулась во сне об стену или тумбочку, пока мой мозг показывал картинки, которые никто никогда не должен был видеть.

Руки трясутся, сердце колотится, даже дыхание сбитое после такого сна. Приплыли, Гаврилова, доброе утро!

— Да рукой ударилась, — нелепо улыбаюсь маме и мечтаю поскорее принять душ. Похолоднее, желательно. Мама просит меня быть аккуратнее, добавляя, что это всё равно бесполезно, и уходит, оставляя меня наедине с мыслями.

Пока стою в душе, прокручиваю в голове реальность, произошедшую на паре с Савельевым.