Назад в СССР 4

— Так почему вы сами этого не расскажете? — пожал я плечами. — При чем здесь я?

— Так ты же у нас герой. Но, сам понимаешь, как-то неправильно это будет выглядеть в масштабах страны. Граждане могут не так понять.

— Почему? — я смотрел, как майор дергал ус, подбирая слова.

Хитрый лис напрямую не говорил, а зашел издалека.

— Потому что, Петров, что тогда получается? Из Москвы к нам следователь прокурорский приехал и организовал расследование. Маньяка ты прищучил. И папашку, подельника его, тоже. А в чем тогда роль советской милиции? Выходит, что все наше управление можно заменить следователем и слесарем? Нехорошо как-то.

— Не совсем. Гагарин тоже один летал, но это не значит, что другие советские космонавты не в почете и никому не нужны.

— Тут тебе не Луна, Петров, а управление внутренних дел. И с нас спросят за весь этот космос!

— На Луну американцы летали, но я вас понял, товарищ майор. Скажу журналистам, что действовал под чутким руководством начальника управления и его замов.

— Ну, это лишнее, — как-то неуверенно проговорил кадровик. — Но если будет к месту, то ничего против не имею. Так и быть. Упомяни.

Майор бросил взгляд на наградные планки, притороченные к его кителю. Давненько они не пополнялись новыми наградами. А судя по его всегда “парадному” виду (китель цацками увешан, как мундир у Суворова, только что звезды на значках без бриллиантов), медали он любил.

— Хорошо, — я хитро прищурился и протянул кадровику лист.

— А зачем тебе комната? — нахмурился майор. — В квартире плохо?

— Отец у меня вернулся, что без вести пропавшим числился. Несподручно мне с родителями в таком возрасте жить.

— Отец? — Криволапов поправил густую шевелюру. — А мы в анкете указали, что только мать у тебя, надо данные его срочно вписать и запросы отправить на него по-быстрому, дело на поступление в школу милиции уже сформировано, считай.

"— Все нормально, он не зэк. Просто решил на время сменить обстановку. Судимостей не имеет, перед законом официально чист, — про тёрки с конторой и скандал в местной прессе пятилетней давности я, конечно же, промолчал.