Назад в СССР 4

— Не я это… Не стрелял, говорю…

— Что?! — Горохов подскочил к нему и, схватив за грудки, как следует тряхнул. — В кого ты не стрелял? Говори! Ну!"

"Балаганов понял, что сболтнул лишнего, и попытался включить заднюю.

— Не помню, гражданин начальник. Ничего не помню!

Семен Афанасьевич открыл было рот, чтоб защитить подопечного (или, может, в каких делах и подельника?), но тут Никита Егорович выдал контрольный аргумент:

— А я не говорил, что в ребят стреляли! Я сказал, что их убили! Говори, падла! Кто стрелял в детей?!

— Не видел я ничего, — бубнил алкаш, втягивая голову в худые плечи.

Видно было, что следователь еле сдерживал себя, чтобы не заехать кулаком по морде Балаганову. Если бы не участковый за спиной, он наверняка бы так и сделал. За все время нашей с ним работы я еще не видел его таким решительным — даже яростным.

— Позвольте мне, Никита Егорович, — я подошел к алкашу, решив сыграть в “доброго полицейского”.

Горохов недовольно на меня зыркнул, но отпустил Балаганова.

— Понимаешь, Михаил, мы все равно их найдем. Тела эксгумировали, и мы провели повторную экспертизу. Твердо выяснилось, что ребят убили из охотничьего ружья или ружей. У нас уже есть подозреваемые, не сегодня-завтра мы их прижмем. Но если ты нам все не расскажешь, то пойдешь соучастником. Вместе с ними. За укрывательство. Тебе это надо? Расскажи нам, как все случилось, и я постараюсь тебе помочь.

Балаганова затрясло. Он обхватил голову руками. Под столом я еще раньше заприметил бутыль с прозрачной жидкостью. И Миша туда украдкой бросал испуганный взгляд. Я встал и плеснул ему в железную кружку с присохшей на дне заваркой жидкость из этой бутылки. Как и ожидал, она оказалась самогоном. Вонючим таким, как первач. Но Балаганов проглотил полкружки жадными глотками, как умирающий путник в пустыне, что напоролся на источник воды.

— Успокоился? Ну давай. Рассказывай.

— Вы не понимаете, — сразу захмелевший Балаганов (видать, развезло на старые дрожжи) повысил голос и уже выражался с некоторым вызовом. — Они меня порешат. Если я вам расскажу, я все равно не жилец. Уж лучше в тюрьму… Прости, начальник, но я жить хочу.

— Обещаю, что мы позаботимся о твоей безопасности. Ты, главное, все расскажи. До суда мы временно тебя переселим. Никто не будет знать, где ты находишься.