Назад в СССР 4

Никита Егорович распахнул калитку, взошел на скрипучее крыльцо, попутно чуть не провалившись в дырку от прогнившей доски, и настойчиво забарабанил кулаком в дверь с иссохшимися чешуйками синей краски.

— Кого там еще черти принесли? — раздался за дверью недовольный, булькающий хрипотцой голос.

— Как его фамилия? — спросил Горохов, обернувшись к участковому.

— Балаганов, — ответил тот. — Михаил Балаганов, а отчество не помню.

— Не графских кровей, обойдемся без отчеств, — Горохов снова повернулся к двери и прокричал: — Товарищ Балаганов.

— Нет у меня никакого оружия, — раздался через дверь приглушенный голос.

Тогда я подтолкнул участкового, что скромненько терся за пределами крыльца, вперед:

— Семен Афанасьевич, что же вы молчите, когда ваш подопечный нагло врет органам. Хоть голос подайте.

Лебедкин нехотя подошел вплотную к двери и громко сказал:

— Михаил, открывай. Это участковый.

— А, товарищ старший лейтенант! — голос за дверью явно повеселел.

— С каких это пор вы стали ему свои? — я с подозрением уставился на Лебедкина.

— Ну, тут я как папка для всех, — пожал плечами Семен. — сельский участковый как поп, повитуха и судья в одном лице. Вопросы разные решает. От мордобоя до семейных скандалов, от хулиганств до краж банок и куриц да дележки скота. Власти далеко, а я всегда рядом. Вот и выходит иногда, что свой.

Я сделал вид, что поверил.

В проеме вырос человек в рваных полинявших трико и в засаленной тельняшке. Мутные глаза, белесая щетина и неряшливые слипшиеся светлые волосы делали его похожим на пресловутого Сергея Юрьевича Белякова из Таганрога. Едва он увидел всю нашу компанию, улыбка вмиг сползла с его лица.

Горохов деловито отодвинул хозяина в сторону плечом и протиснулся в хибару с единственной комнатой.

В нос ударил запах застарелого табачного дыма, перегара и жареной картошки, что шкворчала в почерневшей чугунной сковороде на на печке. Старая закопченная печурка полыхала жаром, поленья щелкали внутри нее, как канонада. Отчего казалось, что потрескавшаяся на ее боках штукатурка вот-вот совсем осыплется.