Назад в СССР 4

Знаю только, что ждет он операции вот уже месяц.

— Месяц ждал, и еще денек подождет! — А ты, маленький человек, попробуй только не прилети в Мохово завтра. Я тебе такое устрою.

— Вы с моим начальством договоритесь сначала, а потом стращайте. Мне куда скажут, туда и полечу, — отрезал пилот.

— Сюда тебе скажут, сюда, — процедил Горохов.

— Чтобы избежать возможных недоразумений, — проговорил я. — Может, все-таки тогда сегодня попробуем до Лешьих холмов прошвырнуться?

Пилот наморщил лоб и поскреб затылок:

— Рискнуть-то можно, только придется максимально облегчить грузоподъемность.

— Балласт, что ли сбросить хочешь? — недоверчиво скривился Горохов.

— Ага, — кивнул пилот. — Вас.

— Ах ты морда вертолетная! Да я тебя сейчас!.."

"Пилот шмыгнул за мою спину, а я расставив руки, остановил тушу следователя:

— Никита Егорович, а ведь он прав. Дальность полета пустой вертушки увеличивается чуть ли не в два раза…

— Да? — Горохов озадаченно сдвинул шапку на затылок. Злость его пропала, а судя по сведенным бровям, в голове проносилась тысяча и одна мысль.

Пилот покачал головой:

— Вы, дорогой товарищ, комплекцией солидной своей на два простых советских человека тянете, лучше бы вот именно вам не лететь.

Горохов фыркнул, но пилоту не ответил, постоял, подумал. Посмотрел на приданных оперов. Те тоже худобой не отличались. Один вообще на громилу больше был похож — помесь Валуева и Горбуна из Нотр-Дам-де-Пари.

— В общем, так, товарищи, — прервал его терзания пилот.

— Ладно, — мрачно проговорил Горохов. — Полетит Андрей Григорьевич. Только осмотритесь, что там, и назад посветлу. Никакой самодеятельности.

Последняя фраза относилась ко мне.

— Пистолет с собой? — покосился на меня следователь.

— Конечно, — похлопал я по бедру под курткой.

— Только, Андрей, если что найдете, аккуратнее, — Никита Егорович повернулся к пилоту. — А ты, морда летная, не вздумай машину садить, что бы ни случилось. Преступник особо опасный. Одному никак нельзя против него.

— А я и не сяду, — заверил пилот. — На такой маневр тоже горючки уйма уйдет. Крутанемся только над холмами и назад.

— Удачи, Андрей, — Горохов протянул мне руку. — Что-то на сердце у меня нехорошо.