Назад в СССР 4

Завязывается разговор, как водится, сначала ни о чем: погода как сказка, птички щебечут, а дети растут. Потом про работу: а вот у меня начальник — козлина редкостный. И давеча квартальную премию вообще обещал выдать овощами. Так и сказал: “Хрен вам!”. Потом начинались разговоры (вполголоса, естественно, и с оглядками на запертую изнутри дверь купе) про политику и жизнь на Марсе. Ведь всем известно уже давно, что вместо Брежнева правит его двойник, а сам Леонид Ильич на Марсе на даче отдыхает. Разговоры про женщин пропускаются, по причинам наличия рядом супружницы будущего потерпевшего.

Потом курят в тамбуре (проводники свои, прикормлены и не гавкают). Потом опять по стопочке, и даже дама пригубила.

И Генка за квартирный вопрос начинает топить. Какие планировки у ленинградских жилищ дурацкие бывают (по планировкам он тоже спец, много квартир повидал). И то, как же хорошо на улице Н-ской, где дома добротные, а не на собачьи собачьи конурки похоже. И тут защищать питерский жилфонд вступает глава семьи:

— Позвольте, у меня квартира очень даже ничего себе.

И балкон имеется с видом на Заднепружье, и этаж подходящий. Третий от лифта направо. Очень даже удобно коляску и велик размещать на площадке.

— Это где же такие квартирки имеются? — не верит Генка.

— Так на улице имени красноармейца Хрюпикова, дом за номером четыре.

— А, ну там хорошие постройки, — соглашается жулик и переводит разговор в другое русло.

А в русле этом тема схожая. Мол, мошенников пруд пруди, и деньги в наше время хранить лучше дома в сейфе.

Вот только сейф этот, зараза, вложений нескромных требует. Но есть у Генки шкапчик с секретным ящичком, где даже жена заначку не может найти.

— Позвольте, — уже встревает повеселевшая супруга. — Шкапичики эти ваши воры в первую очередь обшаривают. И кухонные гарнитуры, где люди сдуру в крупу купюры пихают. А вот в грязном белье уважающий себя человек (и вор в том числе) копаться не будет. Это даже сейфа надежнее — трусами и носками несвежими вложения завалить.

Посмеялись, выпили, покурили — и дело почти сделано.

Осталось только дождаться, когда на большой станции семья выйдет за семками или мороженым (смотря чего дите заканючит), и сделать слепки ключей.

В Адлере все горячо прощаются, обнимаются, благодарятся, еще раз обнимаются, будто не из Москвы вместе прибыли, а из Владивостока путь прожили. Семья отправляется беспечно отдыхать, а Генка Рябой на обратном поезде в Питер прямехонько. С ключом от квартиры, где деньги лежат.