Наследница старой башни

Он недовольно морщился, пытался меня уговорить, а я упирала на то, что в брачном договоре будут прописаны его финансовые обязательства по отношению ко мне:

-- Знаете ли, господин барон, мне хватило первого брака. Можете расспросить прислугу и узнаете, что у меня не было ни своих денег, ни подарков от мужа! Я жила хуже купчихи или горожанки! Мне приходилось выпрашивать каждый лоскут ткани! – я возмущенно фыркнула, показывая, как сильно мне это не нравилось. -- Раз уж я стану баронессой фон Розер, то и условия содержания должны быть достойные!

Сколько бы он ни морщился, но согласился на все условия.

На прощание я позволила ему поцеловать мне руку и уже в дверях спросила:

-- А где сейчас Шайха?.

– Разумеется, в тюрьме, – кажется мой вопрос удивил барона. – Почему вас это беспокоит, госпожа Любава?

– Что с ней будет дальше? – ответила я вопросом на вопрос. Он неопределенно пожал плечами и сказал

– Ну, за попытку опоить меня ее стоило бы вздернуть или отправить на каторгу, но она достаточно стара и слишком быстро сдохнет на каторге.

А я, госпожа Любава, признаться, хочу, чтобы она помучилась. Потому она останется в тюрьме до самой смерти."

"Я вспомнила первое свое знакомство с этой жуткой женщиной и невольно передернула плечами. Гораздо спокойнее мне было бы, если бы старуху отправили на каторгу: слишком уж она изворотливая. Впрочем, надеюсь, баронская тюрьма достаточно надежна.

Для приличия я даже вышла во двор проводить Варуша фон Розера. На самом деле, просто хотелось убедиться, что он уехал, и я смогу выдохнуть.

Все же сегодняшняя «торговля» изрядно ударила по моим нервам. Еще раз приложившись к ручке, барон, чуть приволакивая ногу, дошел до кареты, уселся с помощью лакея. Я трогательно помахала платочком вслед и с облегчением выдохнула – у меня появилась отсрочка.

Через пару часов после отъезда кортежа в башню пришел Прон. Похоже, визит фон Розера переполошил деревенских жителей: староста аккуратно старался выяснить ожидаются ли какие-либо перемены.

Заметив, что отвечаю я очень неохотно, он осторожно начал выспрашивать. В какой-то момент, понимая, что он единственный местный, кто более-менее разбирается в законах, я рассказала ему все. Прон долго пыхтел что-то обдумывая про себя, а потом спросил:

– А вы, стало быть, госпожа Любава, замуж-то и не хотите?

– Не хочу, Прон, – со вздохом созналась я.

– Стало быть, честной вдовой желаете быть? -- еще раз уточнил он.

– Стало быть, желаю, – я кивнула в ответ.