Наследница старой башни

Ответ не порадовал:

-- При условии, что еда со своего огорода будет, ну и с деревни вашей хоть что-то платить станут. Конечно, новое платье вы себе не сможете каждый год шить, но для дома одежду и мясо раз-два в неделю сможете покупать.

Нельзя сказать, что меня это сильно обрадовало. Получается, что денег у меня совсем копейки, и нужно будет придумывать, что и как экономить. Ну, или на чем зарабатывать. Впрочем, я могла понять это раньше и сама. Если на девочку-дворянку отпускали минимальную сумму шесть золотых в год, то три на взрослого человека – явно мало.

Мы устроились в большом придорожном трактире, и я поняла, почему Леста так вздыхала над дороговизной. Ночлег, корм коням и людям мне обошелся в девять серебряных монет. По мне это было безумно дорого, особенно если учесть, что комнату мы брали только одну. А крестьяне, охрана и кучер кареты ночевали на сеновале.

Да и комната была отвратительная. Меня съели клопы. Забрав Элли, я ушла ночевать в карету. Затопила печь, навалила на нее пледы, да так и просидела до утра, подкидывая полешки. Зато много спала следующим днем.

Третий день путешествия закончился с первыми сумерками. Мы все: и я, и Элли, и обе служанки дремали, когда карета затормозила, кучер распахнул дверь и сказал:

-- Ну вот, госпожа Любава, приехали…

Глава 12

Башня возвышалась в сумерках серым цилиндром, и мне стало страшновато: я почти ничего не знаю о мире и законах, я не умею собирать налог с крестьян, я даже не знаю, сколько его, того налога должно быть.

Новое жилье я осмотрела сперва снаружи. Серый ровный камень, узкие небольшие окошечки, три этажа. Выглядит башня очень массивной и крепкой, но, похоже, ее уже пробовали перестраивать под более удобное жилище: на втором этаже некое подобие французского балкона.

-- Интересно, что там?

Леста, стоящая на шаг сзади, ворчливо ответила:

-- Ну ить, вестимо, не лавка продуктовая. Конюшня там, дровник, мабуть, еще что есть. Опосля оглядим, сейчас бы до ночи хоть сколько успеть место обустроить.

Она была права. Солдаты таскали в дом сундуки, крестьяне распрягали коней.