Наследница старой башни

А если я что-то сделаю не так или слишком устану и недосмотрю, и произойдет еще что-то более ужасное?

Я слушала торопливые оправдания Лесты и испытывала одновременно чувство тепла и защищенности, понимая, что всегда, везде и при любых условиях эта чужая, в сущности, женщина будет на моей стороне. Просто потому, что любит меня.

Вторым же моим ощущением было недоумение. Я прекрасно помню, как она рассказывала о своей жизни, как готова была выйти замуж за какого-нибудь лакея, лишь бы иметь семью и свой дом.

Меня, у которой все сложилось так замечательно, у которой был Шарль и куча как прислуги, так и советчиков. Меня, которая была защищена в этой жизни гораздо лучше, чем сама Леста! Я испытывала одновременно благодарность и неловкость.

Мне хватило ума и опыта не начать уговаривать ее с наскока. Она оказалась гораздо более твердокаменной, чем я ожидала: почти год она не появлялась в главном храме Энкерта, а посещала маленькую церквушку на другом конце города, куда добираться надо было больше часа.

Я помню, как помогала ей собираться в центральный храм первый раз после такого долгого перерыва. Это была моя собственная маленькая победа.

За время спокойной жизни она немного поправилась, морщины на лице слегка разошлись, а серебряно-седые волосы, уложенные в элегантную прическу, не только украшали ее, но добавляли респектабельности.

-- Может быть, он уже и думать обо мне давно забыл… – Леста волновалась, как юная девушка.

-- Леста, не говори глупостей, – разумеется, с помощью агентов мужа я знала об этом помощнике настоятеля все, что только можно было узнать."

"И что в молодости воевал и дослужился до сержанта, и что в храм пришел по велению сердца, и что прихожане на прошлом его месте службы плакали, расставаясь с ним… Кентон Эдвуд был действительно очень хорошим человеком, и я всей душой желала им с Лестой счастья.

Еще около полугода она ходила в центральный храм. А я каждое воскресенье требовала от Шарля отчета и вздохнула с облегчением первый раз, когда Леста позволила ему проводить себя до замка. Это была большая победа Кентона Эдвуда.