Нас просто не было. Книга первая

В недоумение смотрит на меня. Мне кажется, она сначала даже не поняла, что это я. В голубых глазищах проскакивает искреннее изумление.

— Вы знакомы? — брюнетка явно не собирается отступать.

— Бери выше детка, мы женаты, — медовым голосом нараспев произносит Тинка. Я буквально кожей почувствовал, как электрические разряды по залу пробежали. Ничего себе подруги! С такими друзьями и врагов не надо!

Она злится. Мечется по подсобке. Мне кажется, поднести к ней спичку, и рванет так, что мало не покажется.

Рано я, наверное, радовался.

— Ты злишься? Из-за того, что я пришел? — устало уточняю у нее. Сегодня вообще день тяжелый. Нервотрёпки на работе, нескончаемая беготня, три миллиона отчётов. А теперь вот это. Злая, раздраженная Кристина.

Она останавливается, замирает и как-то удивленно, растерянно смотрит на меня.

— Тин, может, успокоишься? Знал бы, что ты так заведешься, не стал бы приходить. Я думал, что раз сама позвала… — действительно жалею, что пришел.

— Позвала.

— Тогда, я не понимаю, почему ты злишься.

— Я тоже. Бред какой-то, — в глазах смятение плещется, а у меня чувство будто кто по сердцу полоснул. Внезапно понимаю в чём дело. В ней сейчас борются два человека: зубастая акула и моя Тинито. И от этого противоборства она не может отмахнуться, не знает что делать. Мое появление смутило ее. Вижу, что обрадовалась, но обстановка не позволяет проявить истинные чувства. Серпентарий, твою мать.

Снова мечется из стороны в сторону, пытаясь решить, кто она на самом деле.

Кто-то скажет, ревность — это хорошо, но мне она не нужна. Я хочу другого.

Понимаю, что не могу допустить победы акульей натуры, поэтому делаю шаг к ней, останавливая сумасшедший бег по кругу.

Она вскидывает на меня пронзительный взгляд, и мир перестает существовать.

Поцелуи с каждой секундой все жарче, неистовей. Кристина пытается сопротивляться, достучаться до моего здравого смысла. Бесполезно, его нет. Он испарился, как только под ладонями почувствовал гладкую кожу, и пальцы, сдвинув в сторону клочок ажурной ткани, коснулись самого сокровенного.

Дальше — ураган.