Нас просто не было. Книга первая

Имеет значение только Тинка, стоящая рядом. Она не сопротивляется, не вырывается, но чувствую, что напряжена как струна, неподатливая, словно оцепеневшая.

Надо уходить, уводить ее отсюда.

— Кристин, если хочешь, можем уйти прямо сейчас.

— Пожалуй, я хочу остаться. Еще ненадолго, — сдержано улыбается, отчего лёгкие сжимаются, не давая сделать вдох.

Зачем ей это надо — не пойму. Похоже опять на публику играет. Усаживается за столик. Разговор то и дело спотыкается, замирает. Кристина немногословна, а остальные чувствуют себя явно не в своей тарелке.

Я злюсь с каждой секундой все больше, огрызаюсь, пока у всех окончательно не пропадает желание общаться. В довершение Антон достает, три тысячи пятый раз спросив, а не прикалывается ли мы. В результате импульсивно посылаю его на… До ломоты в зубах хочется свалить домой, остаться с ней наедине и все выяснить.

Кристина удаляется в дамскую комнату, отсутствует минут пятнадцать, не меньше. Я уже начинаю волноваться, подозревать, что сбежала и хочу отправляться на ее поиски.

Наконец-то! Порывисто вскакиваю на ноги, мы скомкано прощаемся с остальными и уходим.

Вся дорога до дома в полнейшей тишине. Я молчу, как маньяк, прислушиваясь к ее дыханию, пытаясь уловить ее настроение. Откинувшись на спинку, наблюдаю за ней из-под полуприкрытых век. Тинка рассеяно смотрит в окно. Огни города отражаются в ее глазах. Она чуть закусывает губы, хмурится, будто решает в уме серьезную математическую задачу.

"Только не закрывайся, не возвращайся к началу. Я все равно не отпущу тебя.

Оказавшись дома, Кристина пытается скрыться в спальне, но я не даю ей этого сделать. Беру за руку, веду в комнату, усаживаются к себе на колени. Ожидаю от нее колючек, но вместо этого она просто утыкается носом в шею и замирает. Чувствую, как быстро неровно бьётся ее сердечко, и накатывает теплая волна нежности и облегчения.

Вроде понимаю, что ничего плохого не сделал. И в мыслях, и в сердце только она, на других даже не смотрю. Не интересно. Все равно хочется извиниться. За эту некрасивую сцену, за то, что не предусмотрел, что рано или поздно прошлый образ жизни аукнется.