Нас просто не было. Книга первая

— Потеряла? Дорогая моя, вот когда мне надоест играть в семейную жизнь, и я отпущу свою игрушку на вольные хлеба, там и Макса можно обратно заполучить.

— Ха, да он к тебе теперь и не пойдет!

— Конечно, не пойдет. Побежит! — самое странное, я действительно в этом ни капли не сомневалась. В том, что проглотит мое решение, отсидит в сторонке, но если позвать обратно, то, не раздумывая, прискачет. Вот только надо ли мне это?

Вот, что за хр*нь я горожу? Бред, откровенный, пустая бравада, понты бесполезные. Но остановиться не могу, добиваю их:

— Ладно, что мы все обо мне, да обо мне.

Сами-то как? Все сидите, сплетничаете?

Девки уже все замялись, чувствуя себя ущербными. Своими словами, уверенной манерой держаться, снисходительным взглядом, гнетущей энергетикой я их загнала в глубокую оборону."

"Есть у меня такая черта, когда надо включается холодная с*ка, которая словно каток проходится по всем в зоне досягаемости, давит, лишает уверенности, с милой улыбкой топчет благостное настроение, буквально высасывая все хорошее.

Это мне осталось от отца. До его уровня мне, конечно, не дотянуться, но зачатки есть и их вполне хватает на таких вот простофиль.

В универе я так могла всю свою группу заткнуть. Загнать каждого в пучину сомнений и самокопания, выбивая почву из-под ног. Внушить, что все они жалкие неудачники. И вывести меня из этого состояния могли только два человека: Семенова и, как ни странно, Зорин. И если Маша топила лед своей улыбкой, мягко словно река обволакивая и гася мой ураган, спасая тем самым всех окружающих, давая им возможность спокойно вздохнуть.

То Зорин выдавал что-то из разряда «Так, народ, поберегись! Госпожа Антина сегодня надела стринги на два размера меньше», одной фразой бесцеремонно выбивая меня из зоны комфорта, под всеобщий смех.

М-да, а я еще за него замуж выйти умудрилась….

Здесь же спасать народ было некому, поэтому я разошлась на всю катушку. Все заткнулись в тряпочку, кроме Абаевой. Та, будучи эмоционально более стойкой, злилась, еле сдерживая негатив внутри.

Видать, пока меня не было, она привыкла быть королевой, блистать в центре внимания. И тут я появляюсь вся такая красивая, с обалденными новостями, всем своим видом демонстрируя, что все они на моем фоне не более, чем скучные эпизоды.

Она мне слово с подковыркой, пытаясь сдвинуть корону на бок, а я невозмутимо макаю ее носом в ее собственную инфантильность, бестолковость, серость. Ей это не нравится, а я балдею. Купаюсь в ее недовольстве, в растерянности.