Наглец

Ты либо умеешь держать себя в руках, повелевая миром, либо даёшь волю эмоциям и не имеешь ничего. Я успела насмотреться на нищету и прочувствовать на себе всю «прелесть» оскорблений за семнадцать лет жизни, так что мне хватало мотивации работать над собой.

И вот я второй раз за всё это время теряю над собой контроль — и оба раза выпадают на те моменты, когда рядом находится этот наглый засранец. Я уже молчу про то, как он смотрит на меня — будто мы одни, и он в любое мгновение готов наброситься.

Это ещё сильнее выводит из себя — я ведь почти замужняя женщина и явно старше него, а мальчишки меня не привлекают совершенно.

Луна мягко светит в окно сквозь щель в портьерах, в которую я выглядываю, пытаясь успокоиться и прийти в себя; сейчас, в стенах родного дома было легко не поддаваться эмоциям, не видя наглого лица. Чувствую, как слегка подрагивают кончики моих пальцев от нахлынувших эмоций; вспоминаю давно забытый рефлекс потянуться за сигаретами, которых у меня нет, и вряд ли Богдан будет столь любезен, чтобы позволить мне снова начать курить, потому что это тоже одно из многих табу для меня.

Единственное, что я могла делать весь оставшийся вечер — это молча испепелять Матвеева взглядом, от которого ему было ни горячо, ни холодно.

Мне не понятна реакция отца на встречу со своим несостоявшимся убийцей — жал его руку так, будто они всю жизнь были знакомы, и не было того жуткого ДТП, после которого он чуть не остался инвалидом.

И ещё мне не понятно, почему на меня все взъелись за мою реакцию — что я, по-вашему, должна была ему на шею кинуться? Или спасибо сказать за то, что чуть не сделал меня наполовину сиротой? Я знаю, что чуть-чуть не считается, но и отмахнутся от произошедшего тоже не могу.

Если бы я заметила хоть долю раскаяния на его лице, возможно, не возмутилась бы настолько сильно; но он выглядел точно так же, как и папа — будто ничего не было. А раздевать меня глазами в присутствии моего почти что мужа — вообще «верх приличия»…

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на спящего Богдана; когда он спит, его лицо расслабляется, и он больше похож на мальчишку, чем на прожжённого бизнесмена.

Мне всегда нравилось наблюдать за ним, когда все эти маски слетали с него — тогда я могла видеть его настоящего. Ну или, по крайней мере, воображать, каким бы он мог быть, если бы рос в другой — не «элитной» — атмосфере.