Наглец

Да и не солидно это как-то — серьёзному бизнесмену со студентом драться.

Примерно через пару недель после несостоявшейся свадьбы к Полине приезжал какой-то французский фотограф, который всё пытался уговорить её поехать с ним, чтобы начать карьеру модели, но моя девочка отказалась: сказала, что не хочет менять одну кабалу на другую. Её подруга — эта высокомерная копия прежней Молчановой — тоже пыталась подбить её на переезд, но Полина не сдалась, и по итогу пару дней они не общались, но сейчас, кажется, у них всё в порядке.

Лёха дал ей кличку Клеопатра, когда первый раз увидел, и теперь специально бесит Софию, обращаясь к ней исключительно так.

Со своей работы Полине тоже пришлось уйти; причём, на этом настоял не только я, но и её родители: в конце концов, не будет ничего хорошего, если они с Богданом будут каждый день встречаться в офисе — однажды его может нехило бомбануть, и тогда я точно не сдержусь от того, чтобы расхуярить его лицо.

А чтобы Полина не скучала, у неё по-прежнему оставалась работа в фонде моих родителей, которую она полностью взвалила на себя — потому что привыкла «ишачить», как она сама выразилась.

Иногда в поведении Молчановой проскальзывали прежние повадки и манеры, которые мне не нравились: то поджимала губы, когда была недовольна; то чересчур сильно выпрямляла спину, будто находилась на сцене в балетной пачке; но хуже всего были те моменты, когда она резко замолкала — привыкла, что её мнение мало кого волновало прежде.

Мне пришлось целый месяц приучать её договаривать предложения до конца, прежде чем я начал сходить с ума.

А ещё она слишком часто извинялась — просто до безумия часто и по всякой херне: за подгоревший ужин; за платье, не подходящее по цвету к моей одежде; за высказанное мнение, которое я не просил, но это предполагалось по умолчанию… Было такое впечатление, что свои предыдущие годы она провела в рабстве в кандалах и получала по десять ударов кнута каждый раз, как делала то, что не нравилось хозяевам.

С этим мне тоже предстояло бороться до тех пор, пока она не поймёт, что это нормально — иметь собственное мнение и возможность открыто высказывать его.

Единственное, что мне во всей этой ситуации нравилось — мои отношение с матерью Полины стали намного теплее — не зря ведь говорят, что общий враг объединяет даже злейших врагов.