На стадии развода

Он поражался, откуда это в ребенке? Альбина и то была живее, хотя рядом с ним постоянно замыкалась, особенно в молодости."

"Но дочь? Алишер присматривался в ней, ища свои черты, пытался расшевелить. Но вокруг жены и дочери постоянно вился Ильдар. В конце концов, он отступился, наблюдал издали, как Алина взрослела. Если так посмотреть, она не доставляла проблем, всегда была послушной и правильной.

Пока не начала выходить замуж.

Вот тогда маска идеальности и стала трескаться от соприкосновения с реальностью. И все равно он до последнего не вмешивался.

А вот сейчас…

Сейчас глава клана был доволен. У его дочери появился шанс начать жить по-настоящему.

Он дослушал доклад, еще некоторое время смотрел на плафон под потолком, потом набрал контакт своего пока еще зятя и выставил громкую связь, а сам откинулся на спинку кресла. Гудки пошли.

***

В замкнутом пространстве автомобиля очень остро ощущалось, что они сидят рядом. Ни малейшего соприкосновения, — мужчина смотрел перед собой, но Алине все равно казалось, что воздуха мало, трудно дышать.

Она решилась, спросила, перебарывая себя:

— Зачем вы это делаете?

— Что делаю? — мужчина перевел на нее взгляд.

Это было важно. Понять, что им движет, мотив. Потому что слишком в ее жизни слишком все запуталось, и она уже не могла отличить ложь от настоящего, грани стерлись.

— Заботитесь обо мне, — проговорила Алина.

В темно-синих, почти черных глазах на миг как будто открылась бездонная пропасть, но в следующее мгновение его взгляд стал бесстрастным.

— Потому что вы мой личный секретарь. Я отвечаю за вас.

Вот оно. Вот!

— Перед кем? — она подалась вперед, испытывая горечь. — Перед моим отцом?

Перед ее всесильным отцом, который в угоду себе все жизни перекраивал? Какой-то запоздалый подростковый бунт заставлял ее, стискивая кулаки, ждать ответа. Чтобы — что? Перечеркнуть все хорошее, что она могла думать об этом человеке?

— Перед своей совестью, — Камалов строго взглянул на нее и отвернулся к окну.

Разочарование. Вот что мелькнуло в его взгляде.

Это было неожиданно больно осознать, просто смертельно. Сейчас она готова была вывернуться из себя, чтобы стереть это. Но слова уже сказаны, и этого не исправишь.

Алина потупилась, разглядывая свои руки.

— Простите.

— За что? — он перевел на нее взгляд. — Вы спросили, я ответил.

Повисло молчание. Теперь ей было больно, хотелось оправдаться, но она не знала как. Все вышло так по-дурацки.