На милость победителя

– С Демьяном никакого сравнения, – фыркнула задумчиво. – Как же с ним в постель-то ложиться? – поинтересовалась то ли у себя лично, то ли у Янхеля Лернера. – А тебя никто волоком в ЗАГС не тянет, – будто услышала она папенькину отповедь. – Решай сама, Камочка! Нужно попросить Марка передать отцу, пусть мне позвонит. Пусть скажет правду. Ты издеваешься, что ли? – ехидно осведомился внутренний голос с мамиными интонациями. – Янхель и правда? Я тебя умоляю!»

К тому моменту как поцелуй завершился, Камилла успела поругаться и с отцом, и с матерью.

– Ты как дурман, малышка, – прошептал Степан, прижимаясь к ней. – Сладкий наркотик… Я уже привык к тебе, девочка.

– Сходи к наркологу, – улыбнулась Камилла. – От зависимостей нужно избавляться…

– Ни за что, – поклялся Бекетов, и Милке вновь показалось, что он лжет.

Вернувшись в ресторан, она сразу переоделась в концертное платье и, уложив волосы, вышла на сцену. И впервые в жизни испытала ярость. Она будто возненавидела всех посетителей разом.

«Хуже только петь в общественном сортире, – мысленно призналась она. – Ясное дело, что певица в ресторане для увеселения, но до чего же противно! – заметила она. – Не хочу выступать», – подумала она и с ужасом уставилась на поднявшегося из-за стола мужчину.

«Сбежать? Закричать? – Камилла попыталась справиться с паникой. Рука крепко сжимала микрофон, а губы, гортань и диафрагма вовсю трудились, выводя чистые и нежные звуки. Камилла пела, а в голове лихорадочно клубились мысли.

Теперь, прижимаясь к его груди в несущемся в ночи Рэндже, она с ужасом думала, что натворила. «Зачем сбежала из ресторана? Почему не позвала на помощь Бекетова? Почему позволила вынести себя как куклу и усадить в машину? И что же случится дальше?»

– Все будет хорошо, – тихо прошептал Роман, обнимая ее здоровой рукой и нежно целуя в висок.

Голос Демьяновского звучал искренне, но в голове роились вопросы. Камилла покосилась на водителя, и ей показалось, что он прислушивается. А выяснять отношения при постороннем человеке не хотелось.

– Он мой… – с придыханием рыкнул Роман, положив широкую ладонь на живот. Даже не спросил, а констатировал факт. Нежно огладил небольшое пузико.