На милость победителя

- Какие еще деньги? – удивилась она в лучших традициях мамы Гали. – Я ничего не понимаю, - захлопала глазами.

- Малыш, - еле сдерживаясь, прорычал Роман. – Это чужие бабки. Я обязан их передать. Если тебе нужны деньги, давай потом обсудим. Я дам сколько скажешь. Но эти верни, пожалуйста!

- Отпусти, - прошипела она, догадавшись наконец, что он от нее хочет. – Я ничего у тебя не брала. И не понимаю, почему ты именно на меня взъелся.

- Кроме нас, куколка, в доме никого не было. Деньги я привез с собой. Положил их в кабинете на столе.

- А я тем более, - в запале выкрикнула Камилла и попыталась освободиться. – Ищи свои деньги и меня к ним не приплетай!

- Хорошо, - прошептал он зловеще. – Ты еще пожалеешь, дорогая! – и разразился такой грязной бранью, что Камилла, вспомнив, который раз содрогнулась. Она, конечно, наврала Хоуку про такси. Не вышла, как только машина остановилась перед воротами, а выскочила на мороз в колготках, с сумкой и сапогами в руках. Судорожно открыла калитку непослушными пальцами и, лишь запрыгнув в машину, перевела дух.

- Остановите здесь, - попросила она за пару кварталов от Ломоносовской и написала сообщение Дуське.

- Я влипла, нужна помощь. Ты дома?

- Подъезжаю, - ответила самая скромная из всех подруг. Камилла покосилась на часы, показывающие почти восемь часов утра, и удивленно хмыкнула.

- Где же ты ночевала, Дусик?

А выйдя из такси, сразу же заскочила в первый попавшийся переулок.

- Ты об этих деньгах знала? Видела их? – строго поинтересовалась Ева. – В руках держала?

- Нет, - мотнула головой Милка. – Вообще без понятия…

- Это подстава, систер! – безапелляционно заявила Евдокия Макарова, лучшая подружка. Сколько  помнила Камилла, Дуся всегда была рядом.

«А теперь и Дуську я потеряла, - вздохнула Камилла, некстати вспомнив, что Ева теперь Агафонова и жена близкого друга Демьяновского. – Нет, - проскулила она жалостливо. – Против Миши я и слова не скажу, - прошептала Милка, сонно глазея на потолок. – Благодаря ему мне удалось удрать от Демьяна. В той истории ты виновата сама, - встрепенулась проснувшаяся совесть.