Мужские игры

Анна Лазарева под этот типаж ну никак не подходила."

"– Не переживайте, Миша, вам уже недолго осталось мучиться. В самое ближайшее время мы сможем принять решение по Лазаревой.

– У вас появились какие-то данные? – с явным облегчением спросил он.

– Пока нет. Но могут появиться уже сегодня.

– Значит, мне сегодня вечером опять?..

Он не договорил и безнадежно махнул рукой.

– Вероятно, да. Но вы мне позвоните перед тем, как идти к Лазаревой на свидание. Может быть, я вас обрадую.

– Хорошо бы, – удрученно произнес Доценко.

 – А то мне с каждым днем все труднее из себя целомудренного строить. Она никак не поймет, почему я ее в постель не тащу.

До трех часов Настя просидела над аналитической справкой о состоянии преступности и раскрываемости преступлений за январь, вздрагивая от каждого телефонного звонка и с надеждой хватая трубку. Ну что же Самойлов, почему не звонит?

И вот наконец долгожданный звонок. Голос профессора был, как и вчера, сух и ровен.

– Я не нашел в представленных вами материалах признаков серийных убийств, – спокойно сообщил он.

– А что вы нашли? – спросила Настя, чувствуя внезапную дрожь.

– Ничего. Все семь убийств совершены разными людьми. Сожалею, но больше я ничем не могу быть вам полезен. Моя методика разработана только для серийных убийц. Для обыкновенных преступников она не годится, поэтому никаких дополнительных данных я вам сообщить не могу.

Настя поблагодарила профессора, повесила трубку и уставилась в темнеющее пространство за окном. Ну и что теперь делать? Верить профессору Самойлову или нет?

Глава 10

Парыгин уже почти окончательно убедился в том, что молодой оперативник Доценко не приведет его к тем людям, которые ворвались в квартиру с видеокамерой.

И поставил сам себе последний срок: сегодня. Сегодня он еще раз посмотрит, как черноглазый сыщик проведет день, и на этом все. Надо искать другие пути.

Вчера Евгений уже в третий раз осторожно проверил улицу, где находилась его основная квартира, и не обнаружил никаких признаков того, что его кто-то ищет.

И возле завода ничего подозрительного. Может, он все себе напридумывал? Черт его знает… Но не померещилась же ему эта троица. И разбитое окно. И выброшенный на улицу стул.

Больше всего на свете Евгений Парыгин боялся сойти с ума. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что почти тридцатилетняя карьера профессионального наемного убийцы не может не сказаться на психическом здоровье уже хотя бы потому, что лишение жизни себе подобного противно природе.