Мужские игры

Только имейте в виду, в пятнадцать часов я иду принимать экзамены, освобожусь не раньше семнадцати тридцати. Если ваш гонец не застанет меня в кабинете, то пусть поднесет папку в 421-ю аудиторию.

– А… когда можно вам позвонить? – робко спросила Настя.

– Завтра в районе обеда. Не раньше.

– Спасибо, – вздохнула она.

Завтра в районе обеда. Ну что ж, не все делается так быстро, как хотелось бы. Придется ждать."

"Она повесила трубку и снова занялась своими таблицами. В конце дня ей нужно же чем-то отчитаться перед Барином.

А рассказывать ему про методику профессора Самойлова она не будет. Во всяком случае, пока. Засмеет. И про Денисова рассказывать нельзя. Придется делать вид, что свои странные выводы по делу о серийных убийствах она сделала, опираясь исключительно на аналитику.

* * *Руководство Московского уголовного розыска, разумеется, знало о скандальной статье «Трупы на свалке», и потому было сделано все возможное, чтобы найти ходы в Федеральное бюро судебных экспертиз и добиться проведения исследования пленок как можно быстрее, вне очереди.

На следующий день после того, как пленки были представлены экспертам, из Бюро позвонили Короткову и попросили приехать вместе с журналистом. Их усадили перед экраном видеоплеера и включили воспроизведение.

– Это та самая пленка, которую вы получили и на основании которой писали статью? – спросил эксперт Баглюка.

– Да, та самая, – подтвердил Валентин.

– Не торопитесь, досмотрите до конца.

Но и после просмотра Баглюк уверенно говорил о том, что пленка та самая, он ее слушал много раз и помнит практически наизусть.

– Вот то-то, что вы ее слушали, – загадочно усмехнулся эксперт. – Именно слушали, а не смотрели. Давайте все сначала, я вам кое-что покажу.

Начали смотреть снова. На экране покойный Никита Мамонтов называл свое имя и рассказывал о том, как совершил убийство на Павелецком вокзале.

– А теперь смотрите внимательно, – сказал эксперт. – Смотрите и слушайте одновременно.

Коротков увидел сразу. И поразился про себя, почему не обратил на это внимания, когда просматривал запись в первый раз в редакции, а во второй – только что, здесь, в лаборатории.

Сработал, вероятно, психологический закон: если речь идет о сути сказанного, то нужно вслушиваться в слова, а не смотреть на того, кто говорит. Если бы Мамонтов во время записи что-нибудь показывал, например, как он наносил удары ножом человеку на переполненном перроне, тогда, конечно, все внимание было бы приковано к изображению на экране.