Мужчина что (не) надо

Не помнил, как доехал до дома, как умудрился ни во что не врезаться. Мозги будто отключились, а тело пульсировало болью. Ладно бы боль была от кулаков Степанова — это он с легкостью пережил бы. Справиться с болью разодранного в клочья сердца куда сложнее."

"«Она не простит меня никогда…» — обреченно повторял он про себя.

Кое-как достал ключи, открыл квартиру, вошел.

Но далеко не прошагал. Захлопнул дверь и сполз по стене прямо в прихожей.

«Надо как-то исправить ситуацию, хотя бы попытаться сделать что-то еще?» — мучили мозг слабые всполохи мыслей.

Однако теперь как никогда ясно Тимур понимал: он сделал всё, что мог. Всё-всё от него зависящее, чтобы Ангелина посмотрела на него по-другому, чтобы простила его. Дальше пусто. Дальше развод. Она больше никогда не пустит его в свою жизнь, не примет его. И причина тому тот факт, что он убил в ней любовь.

Тимур не винил Лину, нет. Она хорошая, умная девочка, которая была ему предана и честна с ним. А он собственными руками убил ее любовь.

Зажрался, подумал, что ему всё можно и счастье неизменно. А оно вон как повернулось. Щелчок, и нет самой большой любви в его жизни. Теперь только черная пустота.

Она больше не любила. Именно поэтому не простила и не простит. От осознания этого хотелось орать, крушить всё вокруг, биться головой о стену.

«Соберись, Акулов, соберись», — пытался он привести себя в чувства.

Лучшее, что он мог сделать, — вернуться обратно в Питер и оставить Ангелину в покое, дать ей развод и всё, что она захочет, включая эту квартиру.

Но если он уедет в Питер, разве это будет честно по отношению к собственному ребенку? Он один раз уже исчез на полгода, и пострадала Вера… Он больше не мог и не хотел ранить маленькую девочку с таким большим и любящим сердцем.

Придется остаться. Он должен остаться ради ребенка. И ему придется дальше встречаться с Ангелиной, терпеть эту адскую пытку, когда не можешь даже прикоснуться к любимой женщине.

Возможно, они со Степановым скоро сойдутся, и Тимуру придется забирать Веру для встреч из их общего дома. А сам он будет жить один-одинешенек без надежды на даже малую толику счастья. Вот какая у него теперь будет жизнь.

Как только Тимур представил себе всё это, воздух вдруг прекратил поступать в легкие, словно разом закончился. Стены же пришли в движение и стали на него надвигаться.

«Пусть раздавят к чертям…» — почти пожелал.