Мои. Спор на счастье

– Ее на нашей свадьбе точно не будет, – хмыкнул Тихон, – Не грузись на эту тему, малышка.

– Тиша! Я тебя прошу, – Фрося попыталась вступиться за безумную девку.

– Малыш, не думай об этом. Скажу одно: никто не смеет соваться к Ирбисам. К их близким. К их женам. Спроси любого, это все знают, – упрямо пробормотал Тихон. – А ты у меня слишком добрая. Я не такой.

– Врешь ты все, Тиша, – возразила девушка, – ты у меня самый добрый! И самый любимый!

– Ну вот, видишь, совсем не страшно, да? – подмигнул Ирбис. – Два признания в любви за три минуты.

– Тиша! – негромко рассмеялась Фрося, когда Ирбис потерся щетиной об ее ладони, щекоча.

И тут же охнула. Тихон, сдвинув покрывало, прижался лицом к девичьему животу. Парню казалось, что он уже чувствует там их с Рыжиком кроху. Бред, конечно. Срок совсем небольшой. Но Тихон воспринимал все именно так.

Тонкие пальцы накрыли его затылок, макушку, погладили виски. А Тихон понял, что обязан признаться Фросе. Возможно, они больше и не вернутся к этой теме.

– Я мог бы сказать, что сожалею. Что нам рано заводить ребенка. Что нужно пожить для себя. Но это все не так. Я очень счастлив, Рыжик. Пусть и веду себя эгоистично. Но я действительно очень рад малышу, – пробормотал Ирбис. – Понимаю, что ты испугалась. И надеюсь, что ты тоже будешь счастлива. Мы же вместе, это главное.

– Нет, Тихон, – девушка медленно покачала головой, - я не буду счастлива.

Ирбис всеми силами заставил себя не двигаться.

– Я уже счастлива, – продолжила говорить Рыжик, а Ирбис рвано выдохнул.

Нет, ну что за женщина! Разве ж можно с ним вот так шутить? Он же едва умом не тронулся за долю секунды!

– Никакого аборта? – уточнил Тихон глухо, потому что лицом прижимался к пока что плоскому животику.

– Не понимаю, о чем ты, Тиша? Никакого аборта. Ребенок – это ведь чудо. Только представь, у нас родится малыш, похожий на тебя, – счастливо вздохнула Фрося.

– Вот уж нет, – фыркнул Ирбис. – Мне нужна девчонка с рыжими кудрями. Так что, ничего не знаю, возражения не принимаются, Рыжик. Как хочешь крутись, а принцессу мне роди.

– Ну ты и наглец, Ирбис! – хохотнула малышка. – Поздно перебирать. Теперь уже что имеем, как говориться, того и будем рожать.

– Люблю тебя, Ефросиния Ирбис, – уже очень серьезно, без тени улыбки, глядя прямо в глаза, пробормотал Тихон.