Мое личное (не) счастье

Не удивлюсь, если он тебе еще задницу подтирает. Что у вас у обоих стало с головой?!

— Пусти, — вырываю руку и отталкиваю его со всей силы. — Выйди из моей комнаты и больше никогда не подходи ко мне!

— Вик, хватит заниматься ерундой. Давай завтра на свежую голову встретимся, у тебя на территории университета есть кафе, я видел. Выйди пораньше, поговорим, а потом делай что хочешь.

— Ты глухой что ли?! Я сказала выйди! — со всей силы бью кулаком ему в плечо и толкаю к двери. Пытаюсь вновь захлопнуть ее перед его же носом, но не получается.

— Я же больше не подойду, доиграешься, ей Богу, — цедит сквозь зубы Олег.

— Да кто тебя просит?! Уйди!

— И все же я был прав, ты самый что ни на есть ребенок, который, кстати, совершенно не умеет готовить. Руки тебе отрубить надо за твои помидоры.

— Тебе тоже надо их отрубить за просто так, — хлопаю дверью прямо по его пальцам, через несколько секунд слышу возмущение Самарского, отборный мат и голос брата.

Господи, я что реально сейчас отдавила ему пальцы?! Хотя о чем я, до свадьбы доживет.

***"

"На самом деле моя ремиссия была разрушена отнюдь не октябрьским воскресным вечером. Да, я жутко злилась на брата за его «камерные слежки» и прочее, но это все можно было понять, со скрипом на сердце, но все же можно. Конец моей ремиссии пришел в новогодние праздники, когда, не предупредив брата, я приехала от тети Аллы раньше на два дня.

— С новым годом, Вика. Давно не виделись, — скидываю вещи на пол и прохожу вперед. Никогда не была такой злой, видимо началось все с травмированных пальцев Самарского, а сейчас продолжается выбиванием собственной чашки из рук этой стервы. Кофе расплескивается по столу, но моя чашка цела, и на том спасибо.

— Что ты здесь делаешь?!

— Полегче, что это за гостеприимство такое?!

— Это моя чашка и мой дом. Как хочу, так и веду себя. И ты не ответила.

— Я здесь сидела и спокойно пила кофе, пока ты не выбила из моих рук чашку. Я ждала твоего брата, который внезапно уехал по одному важному звонку. Бросил меня, паршивец такой в рождество, — с усмешкой произносит она. — Но скоро должен вернуться.

— А ты я смотрю уже родила.