Мой бывший муж

– Почему мурку, у нас только Баян, – я даже шутил, но это реально уже нервное.

– К мозгоправу этому ходите.

Ходили. Сейчас только у Кати сеансы с психологом. Меня, что было удивительно, признали не нуждающимся в терапии. У меня в голове, оказывается, все по полочкам и носки на полу не валяются. Что у Мальвины моей… Об этом только одному психологу ведомо.

Вспомнилось утро, когда Катя позвонила мне. Сама позвонила. Первый разговор после откровенного «я не знаю, хочу ли этого ребенка». Какое она решение приняла?.

– Ксения, где чертовы документы от «Level Group»?

– Вадим Александрович, я только послала курьера… – перепугано лепетала она.

– Надо было еще вчера это делать, Ксюша, ясно тебе?

Меня трясло от бессильной ярости, от собственной беспомощности: я мог многое, но не мог главного. На Мальвину свою повлиять не в силах.

– Вадим Александрович…

– Иди уже, – прорычал и упал в кресло. Меня начали бояться сотрудники и избегать друзья. Я и сам себя пугал.

"За два дня, прошедших с момента ошеломительной радости и надежды на примирение, а после – оглушительного падения в ледяную реку, я успел поседеть. И это не метафора: по черным волосам пробежалась светлая рябь.

Я мог заставить ее родить, заставить жить со мной, брать силой, но я не в состоянии сделать так, чтобы она хотела и любила этого ребенка. Чтобы со мной была добровольно. Искренне дрожала в объятиях.

Катю я буду любить при любом раскладе, но она ведь сама себе не простит.

Телефон зазвонил неожиданно. Я не отвечал: застывшим взглядом смотрел на свою любимую. Что она скажет? Казнить или помиловать? Внутри все сжалось от страха перед неизбежным. Блядь, может, сдохнуть и не мучить ее?

– Катя…

– Привет, – негромко произнесла, и меня отпустило. Сразу легче стало.