Люблю тебя врагам назло

И ничего с собой поделать не могу. Понимаю, что по-хорошему мне тоже надо найти кого-нибудь а-ля Анатолий. Тогда будет мне и замужество, и статус в обществе, и уважение окружающих. Но я без любви не могу, Лисенок. Я без любви сдохну.

Я уважала сестру за то, что она выбирала жить так, как чувствует, а не так, как положено. Но все же ее план слежки казался мне безумным.

— Венер, я тебя понимаю и поддерживаю. Но что именно ты хочешь увидеть в ""Сандале"" на выходных? Может, Феда там вообще не будет? А даже, если будет, то он же тебя узнает и тогда, конечно, не полезет к этой танцовщице…

— У Гущина мальчишник в субботу в ""Сандале"", Фед приглашен, — с уверенностью заявила сестра.

— Но… Ведь если у Гущина мальчишник, то там будет и Артем! Они нас точно узнают, здесь без шансов! — воскликнула я.

— Не узнают, — спокойно ответила Венера. — У меня все схвачено. Я купила нам с тобой парики. В субботу в клубе будет куча народу, мы будем держаться в тени.

Кошмар! У моей сестры реально поехала крыша. Она собиралась проникнуть в самый дорогой клуб нашего города в парике, чтобы следить за собственным парнем!

— Венера, пожалуйста, — взмолилась я.

— Лисенок, я когда-нибудь тебя о чем-то просила? Для меня это важно, — смотря мне прямо в глаза, сказала Венера. — Если это окажется правдой, и Фед мне изменяет, я прям на месте умру.

Я растерянно огляделась по сторонам, словно надеясь, что в моей комнате вдруг окажется кто-то, готовый составить Венере компанию в ее непростом деле. Ох, до чего же мне не хотелось во все это лезть. Но я впервые в жизни видела Венеру такой расстроенной, поэтому, очевидно, выбора у меня не оставалось.

— А что мама? — зацепилась я за последнюю возможность избежать участия в слежке за Федом. — Она меня, наверное, не пустит в клуб.

— Маму я беру на себя. Даже не переживай об этом, — отмахнулась сестра.

- Что? Я недостаточно светская? Это еще почему? — возмутилась я.

— Лисенок, благотворительность, помощь нуждающимся, уход за стариками — это все, конечно, очень мило, но тебе скоро восемнадцать. Ты же девушка, — с укором сказала она.

Связи между моим возрастом, половой принадлежностью и добрыми делами я не уловила. Но спорить не стала.