Люблю тебя врагам назло

Женщина вышла из машины вместе с дочерью и сопровождала ее везде, как цербер.

Алиса выглядела уставшей и даже как будто похудела. Тонкие плечики стали острее, лицо вытянулось. Когда она шла по школьному двору, в которым мы все толпились перед началом экзамена, ее взгляд был направлен себе под ноги.

""Знает ли она, что я в паре метров от нее? Почему не ищет меня глазами?"" — пронеслось в моей голове.

Я не мог больше быть невидимкой. Слишком сильно скучал по ней. Слишком сильно любил.

— Алиса! Алиса! — громко сказал я, пробираясь к ней через толпу.

Она вздрогнула и повернулась ко мне. В ее глазах мелькнула надежда, тоска, любовь, а затем… Затем они потухли.

— Алиса, в чем дело? Я звонил тебе, я ждал тебя у дома! Почему ты не разговариваешь со мной?! Почему молчишь?! — срывающимся голосом спросил я, пытаясь ухватить ее за руку.

На секунду тепло ее кожи электрическим зарядом пронзило мое тело, а потом мать Алисы, подскочив к мне, грубо отпихнула меня от нее.

— Убери руки, — прошипела она.

Я смотрел мимо этой злобной женщины на мою Алису и не верил в то, что это правда. ""Нет, Алиса любит меня. Я нужен ей. Ведь так, родная? Ну, посмотри на меня! Повернись ко мне!"" — говорил я про себя, гипнотизируя Малыгину взглядом.

Но ее глаза были по-прежнему опущены в землю. Я заметил, как дрожит ее подбородок, а на ресницах застыли слезы, готовые вот-вот скатиться по щекам.

— Алиса, девочка моя, я люблю тебя, — сказал я, снова делая шаг к ней.

После этих слов Малыгина наконец посмотрела на меня, и в то мгновенье она показалась мне резко повзрослевшей. Это была молодая девочка с глазами старухи. Боль — вот, что читалось в ее взгляде.

— Если ты еще хоть раз заговоришь с ней, то пожалеешь! — заверещала мать Алисы и, схватив дочь за локоть, потащила ее в сторону, подальше от меня.

Я стоял там, посреди школьного двора, разбитый вдребезги, и смотрел, как у меня забирают единственного человека, которого я люблю.

***Все остальные экзамены ничем не отличались от первого. Алиса также приезжала с матерью, которая то и дело кидала на меня неприязненные взгляды. Думаю, эта женщина была готова оторвать мне голову в ту же секунду, когда я надумаю подойти к ее дочери.

Я продолжал названивать Алисе сутками напролет, но она по-прежнему не выходила на связь. У меня больше не оставалось сомнений, что мое чудесное освобождение связано с ней.