Люблю тебя врагам назло

Остальные тихонько пятились назад сейчас, когда поняли, что завершить начатое у них не получится.

Воспользовавшись ситуацией, я поднялся на ноги, проверил работоспособность челюсти и отряхнул колени. Затем перевел взгляд на Павлика, который сидел на лавочке и прижимал руку к лицу.

— Покажи, — сказал я, аккуратно отводя ладонь Павлика и внимательно всматриваясь в него.

— Перелома нет, — вынес я свой вердикт. — Это я как эксперт по сломанным носам могу сказать.

— Уф, — облегченно выдохнул Корчагин. — А ты как? Цел?

— Ой, да я вообще легко отделался, — с улыбкой отозвался я, переводя взгляд на тетю Надю, которая уводила паршивца Никитку со двора, все еще ругаясь и негодуя.

Мы с Павликом вновь посмотрели друг на друга и вдруг начали ржать.

— Это моя первая драка, — признался он.

— Боевое крещение! — ответил я, садясь рядом с ним.

Теперь мы с Павликом стали еще ближе и оба чувствовали это. Я смотрел на кучерявого ботаника и с трудом мог поверить, что он стал моим другом. Ведь именно им я теперь считал Корчагина.

Глава 17

Ярослав

Мы по-прежнему сидели с Корчагиным на лавке, весело обсуждая комичную ситуацию с тетей Надей, как вдруг неподалеку раздался женский вопль, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности:

— Мамочки мои! Алиса, что это с ними?"

"По тротуару к нам семенили Малыгина и Одинцова с взволнованными лицами.

— Что произошло? — Алиса подскочила ко мне. — У тебя весть рот в крови!

— Ерунда, — отмахнулся я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Тарасов привет передавал.

— Что?! Тарасов?! Опять этот придурок! — она негодовала. — Я убью его! Убью!

— Малыгина, что за слова? — я притянул ее к себе и усадил на колени. — А я думал, ты пацифистка.

— Да что произошло-то? — нервничала Одинцова.

— Тарасов решил отомстить Ярику.

— Паша, а ты что, тоже дрался? Что у тебя с носом? — Наташа смотрела на него с волнением и любопытством.

— Ага, Павлик один против Тарасова попер, — сказал я.

— Правда? — любопытство во взгляде Одинцовой сменялось восхищением.

— Ну, типа того, — Корчагин смущенно почесал затылок.

— Правда-правда, Павлик — настоящий герой. Так за меня вступался, что сам по роже получил, — продолжал я восхвалять друга.