Музейный артефакт

Одни возвращались с работы, другие спешили на вторую смену, кто-то собрался в магазин, кто-то в парк, некоторые просто гуляли, любители развлечений нацелились в кино… Это был тот самый народ, то самое население, ради которого напряженно трудились здесь, в огромном, украшенном затейливой дореволюционной лепниной здании обкома партии, чем-то напоминающем торт, щедро обмазанный взбитыми сливками. Это, наверное, от ежегодных ремонтов, на которые средств не экономили и материалов не воровали. Еще бы!

Обком КПСС – это форпост высшей власти Советского Союза в отдельно взятой области! Он и должен подавлять мощью и величием, возвышаясь над всеми остальными, подчиненными зданиями.

Так когда-то крепости-замки королевских вассалов возвышались над убогими домишками местного люда, внушая страх и уважение к королевской власти. Правда, царей-королей в России давно свергли, но без власти все пропадет – и народ, и страна. Потому по всей огромной территории СССР разбросаны такие крепости, образующие нерушимую основу партийной власти. Да-да, партийной, а не советской, как в Конституции написано, потому что именно отсюда рассылаются директивы в Советы и их исполкомы, а те только претворяют их в жизнь. Это храмы, в которых служат ежедневные службы партийные жрецы в соответствии с решениями, указаниями и настроениями, спускающимися из самого высшего, заоблачного органа – Центрального Комитета, в котором даже всевластные первые секретари обкомов первыми здороваются с рядовыми инструкторами. Правда, и обкомовский инструктор – серая незаметная мышка в устеленных коврами коридорах, приезжая в сельский райком, сразу приобретает такой вес, что свысока разговаривает с первым руководителем. Зато инструктор самого отдаленного, затерянного в степях или лесах райкома – царь и бог при выезде в колхоз, лесхоз или на птицефабрику… Такая система жесткого подчинения и строгой иерархии является скелетом советско-партийного государства, без нее все рухнет, превратится в бесформенную мягкую массу, подобно тому, как могучие быки и стройные коровы на мясокомбинате превращаются в груды розово-красного, содранного с костей мяса.

Но прохожие на тротуарах об этом не задумываются, идут себе, не останавливаясь, не заглядывая с благодарностью в окна, даже не глядя в сторону главного здания Ростовской области."

"«Вот проходят мимо, головы не поворачивают, – с горечью думал Архип Кузьмич, приглаживая редеющие крашеные волосы и глядя на плотные человеко-потоки, индифферентно текущие под окнами.