Музейный артефакт

Выцветшие глаза изучающе сверлили лекаря. Под этим ледяным беспощадным взглядом Кфиру стало не по себе.

– Слава богам, он вылечил нашу маму, Публий! – сообщил Марк, подходя к трону.

– Да, до меня уже дошли добрые вести, – густым басом произнес прокуратор, вставая и спускаясь по нескольким ступеням.

Кфир удивился. Каким образом? Лечение происходило в закрытой комнате, из которой они вышли первыми. И никто не обгонял их на недолгом пути… Неужели римлянин читает мысли?

– Я благодарен тебе, лекарь, – продолжил Публий.

Он обнял подошедшего Марка за плечи. Оба, улыбаясь, смотрели на Кфира. А тот окаменел, потерял дар речи, в глазах у него потемнело. Слова наместника, как тяжелое копье, пробило спасительный панцирь забвения, и страшная правда вынырнула из глубин сознания наружу. Он все вспомнил!

Авл Луций говорил, что они идут в гости к Крадокам! Марк Златокудрый с супругой Варенией встречал Авла у ступеней виллы! Это он, Кфир, тот «неблагодарный раб», который насыпал яд в бокал Марка! А теперь он оказался в окружении семьи убитого им римлянина! Может быть, они уже узнали его и теперь играют, как кошки с мышкой, скрывая за мнимой приветливостью планы страшного мщения…

Кровь ударила в голову.

– Что с тобой, лекарь? – откуда-то издалека спросил то ли Публий, то ли Марк. И приказал: – Трибун, помоги ему!

На голову Кфиру полилась вода, край кружки звякнул о зубы. Он жадно напился и постепенно стал приходить в себя.

– Голова закружилась, – с трудом шевеля языком, объяснил он.

Сознание прояснилось. Нет, конечно, его никто не узнал. Публий и Марк в 79-м году были маленькими, к тому же они и не встречались. Варения видела его не больше минуты, да и вряд ли она вообще обращала внимание на лица рабов.

– Заклинания забирают много сил, – несколько успокоившись, сказал он.

– Заклинания – это обращение к силам зла, недаром тебя хотели судить за колдовство! – свел брови Публий.

И тут же усмехнулся.

– Не бойся, лекарь, это шутка! Римская власть одобряет все, что идет ей на пользу.