Любить буду жестко (СИ)

— Мало?! — На глазах выступили слезы от смеха, — конечно, я же единственная девушка, которую ты не смог уговорить или заставить переспать с тобой.

— Да, но теперь все иначе, уже этим вечером на привале я попробую тебя всю и накажу за пощечину.

— Наказывалка маловата, — прошипела, вырываясь из его рук.

— Тебе хватит, — Данте отпустил меня, — утро самокопания закончилось? Я могу, наконец-то, идти искать твоих утырков?

— Да, — надела рюкзак на плечи.

Невольно охнула от тяжести, похоже, Данте добавил в него кирпичей килограмм двадцать.

Он ухмыльнулся и подмигнул, надел на пояс кобуру с глоком и запасной обоймой и патронташ. Взвалив на плечи рюкзак, на плечо закинул винтовку.

Улыбку стерло с моих губ, а уверенность поколебалась. Данте прав мы не на прогулку по лесу приехали. Опасности, поджидавшие на маршруте, мне не преодолеть одной, как бы я ни храбрилась.

— Эй, чего скисла, Ириска? В первый раз трахну нежно, жестко драть буду потом, — Данте подмигнул мне, захлопнул багажник, словно отрезал нам путь назад.

Данте бодро пошагал в лес, а я посеменила за ним, привыкая к тяжести рюкзака, выравнивая дыхание и шаг.

Ранним утром идти было легко, но скоро солнце начнет припекать, и тогда рюкзак отяжелеет еще на двадцать килограмм. Но я справлюсь, должна.

Данте шел вперед, словно забыл про навязавший на его голову «хвост». Обещала, что не буду обузой, но за ним мне было не успеть, хотя он шел даже не вполовину так быстро, как мог бы без меня. Мелькнула предательская мысль, что я зря не осталась в городе.

Разве? Девочка, год назад ты думала, что он тебя замуж позовет, а вместо этого…

Хватит!

Мой внутренний голос может быть той еще стервой. Но сейчас об этом думать нельзя. Хотя вопрос доверия оставался открытым. Ничто не мешает Данте просто изнасиловать меня в этом лесу и бросить.

Солнце поднималось выше, становилось жарче. По вискам струился пот. Плечи начали ныть от тяжести рюкзака. Но Данте шел вперед, как терминатор, останавливаясь на сложных участках, чтобы помочь мне перебраться через овражек, поваленное дерево или ручей. Молча подавал руку, которую я также молча принимала и плелась дальше. Сил строить из себя бабу-мужика не осталось.