Личное дело женщины-кошки

Девочка обожала умершего отца, ненавидит Зою и говорит:

– Думала, папы нет – и хорошо? Погоди! Отомщу за него!

Тут до Зои Андреевны доходит простая мысль: Настя не даст ей жить спокойно, надо что-то делать!

Глава 34

Сам дьявол приходит на помощь вдове военного. За два дня до отъезда Настя начинает жаловаться на боль в животе, тошноту, у нее поднимается температура. Зоя врач, не хирург, простой терапевт, но она точно ставит диагноз: аппендицит. По всем показателям необходимо поместить дочь в больницу, но Килькина садится в поезд.

– Кошмар! – закричала Елена Сергеевна. – Она решила убить собственного ребенка!

– Странно слышать негодование из ваших уст, – не утерпела я.

– Это был не ребенок, а Сатана, – кинулась защищать Зою Елизавета.

– Девочке даже не исполнилось десяти лет, – прошептал Михаил.

– Вот-вот, – обрадовалась Ломейко, – представляете, что бы она устроила в четырнадцать! Холера, а не девка! Мерзавка, негодяйка!

– Для усиления эффекта Зоя положила дочке грелку на живот, – продолжала я, – и Настя ушла в мир иной, не спасла ее даже операция, блестяще проведенная хирургом Игорем Никитовичем.

Елизавета Андреевна оперлась локтями о подушку.

– Богдан начал рассказывать про кражу драгоценностей, и тут звонит Зоя с сообщением: Настя умерла. Я хоть и понимала, что горевать не о ком, начала ахать, охать, а Богдаша спросил: «Случилась беда?» Ну я ему и рассказала о кончине двоюродной сестры, без подробностей! Сообщила, что пристроила Зою в Подмосковье.

Елизавета прикусила губу.

– И тут ему пришла в голову идея, – сказала я, – он не станет убивать Настю, а передаст ее Зое. В Фолпине у той, кроме сестры, нет знакомых. Девочка Медведева такого же возраста, как дочь Зои, один год роли не играет. Эвелина Лазаревна знает, что в интернат на работу явится Килькина с дочерью, никаких подозрений девочка не вызовет.

– Да, – еле слышно ответила Елизавета.

– Вот почему на имя медсестры, которая приютила «безутешную» Зою, пришел большой счет, – сказала я, – вы обсуждали детали. Кстати, вы совершили ошибку! Медсестра сохранила квитанцию, в ней стоит номер, с которого велся разговор, – он принадлежит московской квартире Ломейко.