Леди Каладана

Кажется, отец пытался оправдаться в своих глазах.

Старый герцог наклонился к сыну через древний стол.

– Пойми, сын мой, сокрушение дома Колона – не моя инициатива. И хотя мы получили важное владение, мне пришлось заплатить за это непомерную цену.

Он поднял голову, и Лето увидел, что отец раздавлен чувством ответственности и вины; сейчас он мало походил на герцога, который развлекал народ Каладана зрелищными спектаклями.

– Но Элруд вынудил меня… – Паулус горестно покачал головой, не став больше ничего объяснять.

Вскоре после этого Паулуса убил бык, и Лето стал герцогом Каладана. Несколько лет спустя он раскопал неприятные документы, запертые отцом в потайном месте. Новый Император Шаддам никогда не говорил, чем именно старый Элруд шантажировал Паулуса, вынудив напасть на Колону, но, когда Шаддам IV занял трон Золотого Льва, все изменилось."

"Лето удивил двор тем, что передал лен Борхиса дальним уцелевшим родственникам дома Колона, и заявил, что не нуждается в запятнанном чужом богатстве.

Так герцог Лето поступал раньше, а теперь он сам явился на Кайтэйн, рассчитывая получить еще что-то.

В мыслях ему явился образ Джессики. Он подумал, что сейчас очень нуждается в ее мудром совете, но тут же взял себя в руки. Очевидно, в этом мире изменилось многое…

По ночам императорский дворец светился ярче любого созвездия. Независимо от времени суток здесь царило лихорадочное оживление.

Лето переоделся в вечерний костюм и покинул покои, чтобы прогуляться по столице – посмотреть других и показать себя. Сопровождаемый ближней свитой и советниками, ибо что за аристократ без свиты, Лето принялся фланировать по крытым галереям и пропилеям дворца. Самым трудным для его спутников было не пялить изумленно глаза на столичные чудеса.

Продолжая бесцельную прогулку, Лето вдруг услышал, как кто-то громко произнес его имя.

– Герцог Лето Атрейдес, ни с места!

Лето обернулся в поисках знакомого лица и увидел огромного человека, который стремительно надвигался на него, продираясь сквозь толпу. Человек на полголовы возвышался над герцогом и сложением напоминал медведя. На румяном лице выделялись внушительные усы.