Леди Каладана

Лето не смог скрыть темную тень, пробежавшую по его лицу.

– Джессика уже не моя наложница. Ее отозвали в Школу Матерей на Уаллах IX, и я думаю, что навсегда. Она сказала, что не может нарушить верность Ордену сестер Бинэ Гессерит; она предана им больше, чем мне.

Он не сдержал горечи, и Ариката, казалось, несколько расстроилась.

В момент, когда наступила неловкая тишина, в гостиную вошел лакей и объявил, что к Императрице явился следующий посетитель. Лето поднялся, поклонился, поблагодарил Арикату за уделенное ему время и отправился в свои покои во дворце.

В течение нескольких часов после аудиенции у Императрицы и упоминания имени Джессики Лето не мог прийти в себя. Это напомнило ему, что в Ландсрааде мало осведомлены о внутренних делах дома Атрейдесов, и даже, если что-то знали, то кто из аристократов интересовался его чувствами и эмоциями? Наложница – это наложница, женщина, исполняющая определенные обязанности, и Джессика превосходно справлялась с ними в течение многих лет. Лето убедил себя, что у них особые отношения, но теперь выяснилось, что он тешил себя глупыми иллюзиями.

Лето не хотелось в это верить. Но как могло быть иначе?

Сидя в покоях и предаваясь невеселым раздумьям, он вспомнил уроки, преподанные отцом, его ролевую модель. Герцог Паулус Атрейдес научил Лето править, научил благородству, научил достойно носить бремя чести. Но Лето видел, что отец совершал такие вещи, какие он считал для себя недопустимыми.

Он вспомнил, как однажды сидел перед старым герцогом в его кабинете, который теперь стал его собственным. Ему было тогда всего четырнадцать лет, столько же, сколько сейчас Полу. В предыдущие годы дом Атрейдесов сотрудничал с императором Элрудом в низвержении дома Колона, благородного семейства, якобы замышлявшего заговор против императора. Элруд объединился с Паулусом, и войска Атрейдесов атаковали Борхис, планету дома Колона. Лето никогда не понимал, в чем заключался стратегический смысл или причина этого нападения, не понимал, зачем потребовалось отправлять на Борхис огромную армию, фрегаты и солдат.

– Эта атака вдвое увеличила наши владения, – объяснил Паулус сыну, но в этих словах чувствовалось скорее разочарование собой, а не торжество. – Теперь все доходы дома Колона стали нашими.