Ледяное проклятье

Сомневаюсь, что старший барон Ван Исер заставлял сына ковыряться в древних руинах и могильных склепах, а значит, эти умения принадлежат неизвестно кому, но уж точно не Корису Ван Исер…

Стоп! А с чего я решил, что именно в руинах и склепах? Почему не в обычном огороде, а в старых развалинах и на кладбищах? Почему именно там?

Ответа я не получил. В голове звенела пустота, но, несмотря на этот печальный факт, я воспрял духом — головной боли не было и в помине! Ни единого болезненного намека на подступающие волны чудовищной боли, что незамедлительно накатывали, стоило мне попытаться вспомнить хоть что-либо из своего прошлого.

Но это было ДО того, как наложенная на меня печать Арзалиса распалась. До того, как я утонул… хотя, тонул ли я? Слышал ли я тот странный безразличный голос и не менее странную фразу: «Его нет в списках»? Быть может, я просто потерял на время сознание от недостатка воздуха (ну да, на целых четыре дня!), и все это мне привиделось — светящийся туман, рыцарь в иссеченных доспехах, смущенно улыбающийся двойник… не знаю… Но факт остается фактом — надежно ограждающая меня от воспоминаний головная боль бесследно исчезла!

Пока я размышлял, руки продолжали делать свое дело.

Вскоре на расстеленной куртке оказалась более чем любопытная коллекция самых разномастных предметов — это помимо уже виденных мною клочков пергамента и кожи. В первую очередь в глаза бросалась горсть монет — преобладали серебряные и медные, но среди них проглядывали и солидные золотые кругляши, потемневшие от времени. Парочку таких монет я старательно оттер от покрывающей их грязи и узрел отчеканенное изображение некой особы мужского рода, по нижнему краю монеты змеилась поясняющая надпись: «Великий Император Мезеран Ван Санти». Хмыкнув, я небрежно бросил монеты обратно на ткань и с усердием принялся ворошить остальные находки. Небольшой нож с проржавевшим лезвием, слегка погнутый серебряный кубок для вина, горстка синих стеклянных шариков со сквозными дырками — бывшие четки или ожерелье, белоснежное перышко магического стило, золотой диск с искусной гравировкой и надписью на непонятном мне языке. Про остатки пергамента и бумаги не стоило и упоминать — их было не счесть. Судя по всему, некогда это были книги или личные записи. Или и то и другое.

Да уж… чего-чего, но вот такого клада я обнаружить никак не ожидал.