Лекарь Империи

Спокойно завязал шнурок и медленно пошел следом.

Я-то знал, что ничего по-настоящему страшного с Сенькой не произошло. Просто небольшой, контролируемый «толчок» в нужном направлении. Иногда, чтобы спасти человека, его нужно сначала как следует напугать.

Медицина, она такая — многогранная."

"Мы буквально вломились в приемное отделение детской больницы, громыхая каталкой с бледным, тяжело дышащим Сенькой. Григорий, отпихнув меня в сторону, тут же принялся тараторить, обращаясь к выскочившей навстречу медсестре:

— Мальчик, восемь лет, Ветров Арсений Васильевич! Острое ухудшение на фоне предполагаемой «Стеклянной лихорадки»! Цианоз кожных покровов, дыхание затруднено, тахипноэ до тридцати в минуту, сатурация, предположительно, низкая! В пути проведена симптоматическая терапия, эфирная поддержка минимальная, так как адепт… — тут он покосился на меня, — … не обладает достаточной мощностью для полноценного вмешательства! Требуется срочный осмотр и, возможно, реанимационные мероприятия!

Он сыпал профильными терминами, как из рога изобилия, явно пытаясь произвести впечатление на персонал.

Каталку тут же подхватили две шустрые дежурные медсестры в накрахмаленных халатах. Одна ловко подключила к пальцу Сеньки аналог пульсоксиметр, вторая уже готовила кислородную маску.

Из недр приемного покоя, шурша халатом, вынырнул дежурный врач — невысокий, плотный мужчина с усталыми, но внимательными глазами.

— В смотровую, быстро! Анализы, эфирограмму легких, готовьте все для интубации на всякий случай!

Мальчика тут же укатили вглубь отделения, вместе с матерью, которая испуганно семенила рядом, не отпуская его ручку.

Григорий, оставшись со мной и отцом с братом Сеньки в опустевшем коридоре, принялся сокрушенно качать головой.

— Вот ведь напасть! Ничего не понимаю! — бормотал он, вытирая пот со лба. — Только что пацан на ногах стоял, почти здоровый, и вот тебе на — так резко плохо стало! Что за зараза такая, эта «стекляшка»… косит и косит…

Я повернулся к испуганным до смерти Василию и его старшему сыну, который выглядел ненамного лучше отца.

— Не переживайте так, — постарался я их успокоить, хотя у самого на душе скребли кошки.