Крымский оборотень

Хорошо, что ни в кого не попал. Ну, мы в ответ из автомата… А что нам было делать? Ведь ушел бы! Вот какая темнота! И попробуй его найди в такой-то тьме.

– Ладно, – сказал Ольхин. – Что случилось, то случилось. Одного из двух мы взяли живым, и то хорошо… Саня, – обратился он к Завьялову, – приведи сюда хозяйку.

Завьялов ушел в дом, и вскоре вернулся с женщиной.

– Люба, – сказал Ольхин женщине, – я сейчас посвечу фонариком, а ты посмотри и скажи, знаешь ли этого гостя.

Он осветил лицо убитого. Женщина вскрикнула.

– Ну? – не обращая внимания на вскрик, спросил Ольхин.

– Да-да, – испуганно ответила женщина. – Знаком… Он бывал у меня… Два или три раза. Велел, чтобы я называла его Ковалем…

– Понятно, – Ольхин погасил фонарик. – Ветряков! Остаешься с бойцами охранять тело. Я доложу куда следует. Заодно охраняете и дом. Мы еще сюда вернемся. Давайте грузить добычу, – эти слова были обращены к смершевцам.

Вчетвером они вывели из дома Любу и связанного Белого и усадили их в машину.

– Поехали, – сказал Ольхин.

14

Ничего интересного при обыске они не нашли. Да и наивно было бы надеяться на что-нибудь другое. Похоже, Люба была обычной сборщицей информации для диверсионной группы «Вольф» или, может, для какой-то другой такой же группы, так как неизвестно было, сколько подобных групп оставили в окрестностях Симферополя фашисты при отступлении. Так что в доме не было ни склада, ни схрона.

– Значит, так, – распорядился Ольхин.

… – Ну? – спросил Волошко у Белого. – Да ты на нас не зыркай! И зубами скрипеть не нужно. Мы к таким зырканьям и скрипениям привычные. Ты лучше поразмысли, в каком ты положении оказался.

– Не о чем мне рассказывать, – нехотя произнес Белый. – К бабе я шел – по известному делу.

– Ну да, – ехидно произнес Волошко. – К бабе по известному делу. С пистолетом за пазухой.