Крымский оборотень

Здесь как бы по-немецки, но не совсем по-немецки… Написано немецкими буквами, а вот слова вроде как бы русские. Вот… Читаю: «Дуня, бах, точка, цифра тринадцать». Далее: «Биток, базар, точка, цифра пять, тире, цифра два». Все, больше ничего…

Ольхин молча взял лист бумаги и стал всматриваться в написанные на нем непонятные буквы, цифры и знаки.

– Действительно… – в раздумье произнес он. – Мыслю так: коль вся эта абракадабра написана на одном листе вместе с рапортом о группе «Вольф», то, стало быть, она имеет какое-то отношение к этой самой группе.

– Думаю то же, что и ты, – сказал Гиви. – Не о тушенке же они писали!

– Что да, то да, – согласился Ольхин. – Не о тушенке, это уж точно.

– А можно мне! – по-ученически поднял руку Юлий.

– Говори, – невольно улыбнулся Ольхин.

– А может, это шифровка? – спросил переводчик."

"– Шифровка? – удивились одновременно Ольхин и Вашаломидзе.

– Ну да. Шифровка. Мне уже приходилось сталкиваться с похожими документами, – пояснил Юлий.

– Интересно, – потер лоб Ольхин.

– Ну, я не дешифровщик, – улыбнулся Юлий. – Но кое в чем поднаторел… Понимаете, когда через твои руки проходит такая уйма документов, то… Надеюсь, вы меня понимаете.

– Да, – коротко ответил Ольхин.

– Разрешите еще раз взглянуть на документик, – протянул руку младший лейтенант.

Он взял документ и стал его разглядывать. Ольхин и Вашаломидзе молча ждали.

– Знаете, – сказал наконец Юлий, – если это и шифровка, то очень примитивная.

– Тогда это не шифровка! – сказал Вашаломидзе. – Не надо считать немцев дураками! Зачем им под таким серьезным документом помещать шифровку, которую может легко разгадать любой человек? Так не бывает!

– Бывает, – возразил младший лейтенант. – Говорю же, я сталкивался с такими вещами! Понимаете, это не совсем шифровка в классическом ее понимании. Это, так сказать, шифровка для внутреннего употребления. Даже, скорее, не шифровка, а приписка в сокращенном виде.