Крымский оборотень

Таков приказ. А то ведь всякие могут прийти…

– Вот именно, – сказал Ольхин. – Ну, а как обстоит дело на практике? Да вы говорите как есть. Дело-то у нас общее.

– А вот практика – хромает, – вздохнул майор. – Да и как иначе? Нас-то всего четверо. Я да трое подчиненных. Все с ранами. А народу приходит много. И поди всех проверь. Ведь иного человечка нужно проверять да проверять. Кто он, что он… Недели, а то и месяцы потратить. Нет, конечно: того, кто вызывает у нас подозрения, мы отстраняем и сообщаем о нем либо в разведку, либо в вашу организацию.

– Этот, значит, подозрительный, а вот этот – благонадежный, – покрутил головой Волошко. – Ну, и как вы это определяете? По каким таким приметам?

– Индивидуально, – недовольно пояснил майор. – Беседуем. Проверяем документы…

– Понятно, – сказал Ольхин. – Ну что ж, тогда поищите в ваших закромах дело красноармейца Афанасия Рыбакова.

– Подождите здесь, – сказал майор и вышел.

– Если он принесет нам нужные бумаги, – сказал Волошко, – то ведь это… Ведь это же – верный след!

– Погоди радоваться, – сказал Завьялов. – А то как бы не пришлось разочаровываться.

– Оно, конечно, так, – согласился Волошко. – Но ведь очень хочется…

Майор вернулся минут через десять. В руках он держал тощую серую папку.

– Вот, – сказал майор, – дело новоиспеченного красноармейца Афанасия Рыбакова. Есть, оказывается, у нас такой…

Ольхин, Завьялов и Волошко переглянулись между собой.

– Угу, – сказал Ольхин, просмотрев несколько бумажек, имевшихся в деле. – Значит, Рыбаков Афанасий Васильевич… Живой и здоровый. Ну-ну… Скажите, а можно ли узнать, в какую именно часть направлен этот боец?

– Нужно глянуть в других документах, – сказал майор.

– Гляньте, – попросил Ольхин.

Майор опять вышел.

– Как-то даже и не верится, – в задумчивости произнес Волошко. – Неужто это и есть тот самый человек, которого мы так хотим увидеть? Неужто это Улыбка?

– Вот когда увидим, тогда и разберемся, тот он или не тот, – сказал Завьялов. – А сейчас чего гадать?

– Думаю, что он и есть, – сказал Ольхин. – Потому что вряд ли отыщутся в одном городе два Афанасия Рыбакова.