Красная королева (СИ)

Я держалась на том, что понимала: я делаю нечто нужное и важное.

Только годам к тридцати пяти я стала ощущать некоторое одиночество. Денег был даже некоторый избыток, они тупо копились на счетах. Дело, которое я вела, мне нравилось. Я могла позволить себе многое: путешествия, хорошую машину и одежду, качественную медицину и еду, но мне не с кем было разделить все это.

Добил меня случайно подслушанный разговор моих учениц:

— … хороший она человек, Елена наша.

— Да разве я спорю? Хороший, конечно. Только одинокая и несчастливая.

Оттого и ведет себя, как треска мороженая. Сама знаешь, ни мужа у нее, ни детей.

— Ну, чем такой муж, как мой бывший, лучше вообще никакого! У меня шрамы до сих пор не сошли. И ведь пока на дочку не замахнулся — все мне казалось, что одумается, что не справлюсь без него!

— Тань, да не в мужике дело! Маринка вон у нас, ну, страшненькая которая. Она в приюте волонтёрит собачьем. Сама говорила: детей у них с мужем быть не может. Так она рассказывает про псов своих — аж светится.

И муж у нее такой же. И счастливы ведь! Видела, он вчера ее встречал с занятий? А тут… Странная. Денег ей, вроде бы, хватает. И машина вон какая, да и одета хорошо.

— Зря ты так, Светик. Сама посмотри: Елена ко всем одинаково ровно относится. Даже к Нинке, которую бесплатно взяла. Она с нами всеми не из-за денег такая спокойная и вежливая. Она от природы такая.

— Может, и от природы, Таня. Только она… холодная вся… Для себя самой, для души у неё и нет ничего. Понимаешь? Я как-то у девочек спрашивала: даже кота у нее нет.

Ну, вот вспомни, как мы ели в кафе вместе. Ей ни еда, ни шмотки, удовольствия не доставляют. Она как-то вот мимо жизни идет. Просто живет, и все. Радости в ней нет, Танюша. Не любит она никого, понимаешь? Ей бы хоть кота завести или ребеночка родить… Глядишь, и ожила бы. Жалко мне ее.

— Может, ты и права… Она вон даже внешне на Хакамаду похожа. Как ёжик, все иголки наружу. Никого близко не подпускает.

— Вот! Я об этом и говорю!

Этот чужой разговор подтолкнул меня.

Два года по врачам и клиникам. Надежда потухла не сразу, я все верила, что найдется чародей, который поможет. Не нашелся."

"В сорок лет я жила, скорее, по инерции. Мысли о приемном ребенке отходили все дальше. Несколько раз я ездила в областные детские дома. И сообразила, что сама не из тех, кто может полюбить чужого малыша. А своей участи — понимания, что ты не нужен родителям, я даже осиротевшему ребенку не желала. Могла бы родить, был бы мой, родной и кровный.