Красная королева (СИ)

Но каждый из них, оставаясь коленопреклоненным, целовал скипетр в знак своей покорности. Кстати, всего герцогских домов в Луароне существовало двенадцать. Один из герцогов, де Богерт, сейчас находился под арестом. А герцог Хантер из рода де Горзон был слишком стар и уже пару лет не появлялся при дворе. Думаю, присягу через месяц-два принесут его наследники: по последним сведениям, старик уже не поднимался с постели.

Гильдейских мастеров вызывали по десять человек. Присягу они приносили от имени всей гильдии. Когда я предлагала желающим покинуть зал, я была уверена, что никто не рискнет.

Сработает стадный инстинкт. И я не прогадала — ни один из гильдейских мастеров зал не покинул."

"Сама церемония требовала неторопливости и торжественности. Чтобы избежать суеты и толкотни, присягающим давалось время подойти к трону, выслушать в очередной раз вместе со всеми слова присяги и, пятясь, отойти от трона. Это затягивало и без того не короткий процесс.

Все это время я стояла на средней ступеньке постамента, возвышаясь над толпой, но не приближаясь к ней до конца.

Этакий идол в королевской мантии. Той самой мантии, которая давила мне на плечи все сильнее и сильнее. Я не могла изменить позу, я не могла даже почесать ухо, которое нещадно щекотал вывалившийся из прически волосок. Я не могла себе позволить говорить или улыбаться и хоть как-то проявить эмоции: нельзя нарушать монументальность образа. Я королева, и я принимаю присягу.

Никого не беспокоит, как гудят у меня ноги. Не волнует, что от тяжести короны головная боль пока еще игриво постреливает виски.

Но я знаю, чем эта игривость обернется для меня к вечеру. Подданным нет заботы о том, как я чувствую себя здесь, на вершине. В их глазах нет не только заботы, но нет и любви, преданности и просто честности.

Больше всего мне церемония напоминала эпизод королевской охоты, когда псарь выводил из помещения, одновременно держа на сворке десять-пятнадцать собак, рвущихся с поводка.

Вот таким псарём я себя и чувствовала в данный момент. Двенадцать герцогских семей, дай им волю, немедленно вспомнят прежние обиды и территориальные претензии.

Очень скоро они начнут продавливать через меня всевозможные льготы и привилегии, рваться с государственной «сворки», пытаясь отхватить что-то для себя лично.

В какой-то момент голоса присягающих слились в однородный гул, и я заметила, как темнеет у меня в глазах. Единственное, что я смогла сделать, это несколько медленных глубоких вдохов, чтобы провентилировать легкие.